Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Делегаты почтительно поклонились, но в глазах Шаховского мелькнул вызов.

Николай не стал садиться. Он подошел к столу, бросил на него стенограмму ночной прослушки и обвел собрание тяжелым, свинцовым взглядом.

— Господа, — голос Царя лязгнул, как затвор винтовки. — Вчера ночью в особняке на Литейном вы рассуждали о дворянской чести, экономическом саботаже и государственном перевороте.

Князь Шаховской побледнел и инстинктивно отшатнулся. Барон фон Корф судорожно схватился за сердце. В зале повисла мертвая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием испуганных людей.

— Ваше Величество… это чудовищная клевета! — попытался выдавить Шаховской, покрываясь липким потом.

— Молчать! — не повышая голоса, но так, что стекла в окнах едва заметно дрогнули, оборвал его Николай. — Я не прокурор, а вы не в суде присяжных. Ваши жизни и ваши капиталы сейчас висят на волоске. Одно мое слово — и через час вы будете расстреляны в подвалах Петропавловки за государственную измену в условиях военного времени. И никто, ни одна живая душа в этой стране за вас не вступится. Мужики будут только рады, а армия даже не заметит вашего исчезновения. Вы — паразиты на теле Империи.

Царь сделал паузу, позволяя ужасу глубоко проникнуть в их сознание.

— Но я прагматик, господа. Вы лишились земель в европейской части России. Но у вас есть капиталы, образование и управленческий опыт. Я не хочу гноить этот ресурс в Сибири, хотя могу. Я предлагаю вам сделку. Единственную и окончательную.

Николай кивнул Зубатову. Министр внутренних дел извлек из портфеля стопку гербовых бланков и начал раскладывать их на столе.

— Государство компенсирует вам утраченные владения, — продолжил Царь. — На моих условиях. На выбор предоставляется три варианта. Первый: вы получаете земли равной площади в Алтайском крае и Северном Казахстане. Целина. Чернозем, не уступающий полтавскому. Но есть условие: никаких крестьян-арендаторов. Вы едете туда, строите современные агропромышленные комплексы, закупаете трактора и нанимаете рабочих за зарплату. Тот, кто поднимет целину, станет миллионером нового типа.

Делегаты молчали, потрясенные масштабом происходящего.

— Второй вариант, для тех, кто не хочет пачкать руки в земле, — Николай указал на другую стопку бумаг. — Государственные облигации Имперского займа с гарантированной доходностью восемь процентов годовых. Номинал облигаций будет равен оценочной стоимости ваших поместий. Вы будете получать стабильный доход. Но обналичить основную сумму вы не сможете десять лет. Ваше финансовое благополучие будет напрямую зависеть от стабильности моего государства. Будете саботировать — останетесь нищими.

Царь взял в руки третий бланк. — И третий вариант. Доли и пакеты акций в новых государственных синдикатах. «Урал-Сибирь-Сталь», «Транссибирская магистраль», «Алтай-Уголь». Мы переносим промышленность на Восток. Мне нужны толковые директора и акционеры, кровно заинтересованные в прибыли. Вы можете конвертировать стоимость своих имений в эти акции и войти в советы директоров.

Николай заложил руки за спину и жестко подытожил: — Выбирайте, господа. Стать первопроходцами, рантье на госслужбе или капитанами новой промышленности.

Князь Шаховской, чья гордость была уязвлена до предела, а лицо налилось багровой яростью, сделал шаг вперед. Он не мог поверить, что его, потомка Рюриковичей, ломают через колено, предлагая ехать в какую-то алтайскую глушь или становиться пайщиком-торгашом.

— Ваше Величество! — хрипло выкрикнул князь. — Это издевательство! Мы не приказчики, чтобы торговать акциями, и не ссыльнопоселенцы, чтобы ехать на Алтай! Мы требуем соблюдения наших прав на священную частную собственность! Если вы это сделаете, высший свет отвернется от вас!

Николай не изменился в лице. Он лишь слегка повернул голову к Зубатову.

— Сергей Васильевич. Гражданин Шаховской отказался от компенсации.

Зубатов сделал неуловимый знак рукой. Двое сибирских стрелков мгновенно, без суеты шагнули к князю, заломили ему руки за спину и профессионально обыскали на предмет оружия.

— Вы арестованы, Шаховской, — холодным, будничным тоном произнес министр внутренних дел. — За подготовку экономического саботажа и государственную измену. Ваше имущество, городская недвижимость и все банковские счета конфискуются в пользу короны без всяких компенсаций. Отправитесь на угольные копи Кузбасса. Там вам не придется торговать акциями.

— Вы не смеете! Государь! Я Рюрикович! — истошно завопил князь, когда конвойные волокли его к выходу. Двери тяжело захлопнулись, отрезая его крик.

В зале повисла могильная тишина. Оставшиеся семнадцать аристократов стояли белые как мел. Вековые иллюзии о дворянской неприкосновенности только что были стерты в порошок тяжелыми сапогами сибирских стрелков.

Николай обвел взглядом побледневших делегатов. — Еще кто-то хочет заявить о своих священных правах, господа? Или мы перейдем к подписанию бумаг?

Барон фон Корф, дрожащими руками достав из кармана платок, промокнул мокрый лоб и первым шагнул к столу.

— Ваше Императорское Величество… — пролепетал он, срываясь на почтительный полушепот. — Алтайский чернозем… говорят, он весьма плодороден. Если государство поможет с закупкой немецких тракторов… я, пожалуй, выберу первый вариант.

— Государство поможет кредитом, барон, — холодно улыбнулся Николай. — Подписывайте.

Один за другим, толкаясь и спеша, бывшие властелины империи подходили к столу, подписывая отказ от своих исконных земель в обмен на облигации и акции. Они поняли главное правило новой Империи: скупой платит дважды, а тот, кто пытается торговаться с Армией Порядка, расплачивается жизнью.

К вечеру великий земельный вопрос в России был окончательно закрыт. Страна сбросила феодальные гири и шагнула в эпоху стального государственного капитализма.

Глава 48

глава 48. Цена сословий

Июнь 1918 года. Москва, Дом Благородного собрания.

Знаменитый Колонный зал, где десятилетиями сверкали бриллианты, шуршали бальные шелка и вершились неспешные сословные интриги, теперь выглядел иначе. Хрустальные люстры горели вполнакала, сберегая электричество для заводов. Роскошная лепнина казалась неуместной на фоне суровых, одетых в серые шинели сибирских стрелков, застывших у входов с примкнутыми штыками.

Зал был набит битком. Здесь собралась вся уцелевшая элита первопрестольной и центральных губерний — потомственные дворяне, графы, князья, владельцы бескрайних угодий. В глазах этих людей, еще недавно гордившихся своими родословными, уходящими к Рюрику и Гедимину, теперь читался животный страх. Слухи об аресте князя Шаховского и полной конфискации его имущества разлетелись по столицам со скоростью телеграфного сигнала. Все понимали: старый мир рухнул, и сегодня им огласят приговор.

На сцену, тяжело ступая коваными сапогами по наборному паркету, поднялся генерал-губернатор Москвы полковник Егунов. Он не стал снимать фуражку. Подойдя к трибуне, он положил перед собой папку с императорским гербом. За его спиной встали двое