Мастер алхимии - Александр Гросс

Закончив с алхимией, я перешел к тренировке своего дряхлого и откровенно слабого тела. Начал с обычных отжиманий. Уже на пятнадцатом повторении руки предательски задрожали, а грудь словно сдавило железным обручем. Кости неприятно ныли и хрустели, напоминая, в каком плачевном состоянии я нахожусь. Каждое движение давалось с боем, но я упрямо продолжал.

Затем пошли приседания и резкие выпады. Ноги быстро стали ватными, а дыхание превратилось в хриплый, надрывный свист.

В какой-то момент силы окончательно покинули. Сполз по стенке на пол, чувствуя, как каждая мышца вопит от невыносимого напряжения. Одежда насквозь пропиталась липким потом, а перед глазами плавали темные пятна. Я просто лежал и жадно хватал ртом воздух, ощущая себя совершенно разбитым.

Трясущимися пальцами я откупорил флакон с только что приготовленным зельем и осушил его одним глотком. Горькая жидкость обожгла горло, заставив поморщиться от резкого привкуса трав.

Почти сразу в самом центре живота зародилось мягкое, пульсирующее тепло. Оно стремительно растеклось по венам, доходя до самых кончиков пальцев и постепенно унимая жуткую ломоту в суставах. Магия состава принялась латать поврежденные волокна мышц. Боль отступала, сменяясь легким покалыванием, а во всем теле словно начала разливаться новая, чистая энергия.

Кот с неподдельным интересом наблюдал за каждым моим движением. Теперь мы оба растянулись на полу, пристально разглядывая друг друга. Этот рыжий бездельник явно кайфовал, набив живот моими подношениями, я же после изнурительной тренировки просто молча страдал, пытаясь унять дрожь в мышцах.

За упражнениями незаметно пролетело целых два часа. Под действием выпитого зелья я почувствовал свежий прилив сил и поначалу даже хотел продолжить занятия. Однако вовремя одумался. Не стоило слишком сильно загонять и без того неприспособленное к нагрузкам тело, иначе завтра я просто не смогу пошевелиться.

Закинув в себя пару ложек чистого белка в виде творога, я вышел во двор. Облился ледяной водой, чтобы смыть пот и немного прийти в чувство, после чего в очередной раз за день направился в сторону рынка.

На торговых площадях сейчас было гораздо люднее, чем в предобеденное время. Толпы народа сновали туда-сюда, наполняя воздух гулом голосов.

На рынке мне еще нужно было прикупить посуду для еды и прочую утварь для варки зелий. Только вот бродить со всем этим добром по городу совсем не хотелось. Решил, куплю все эти тяжести в следующий раз.

Дальше в моем списке числилось копье. С ним я вполне был готов передвигаться по улицам. Очень надеюсь, стража отнесется к покупке спокойно. Я уже не раз видел людей с оружием в руках, так что специальное разрешение вряд ли потребуется.

Я медленно шел между торговыми рядами, высматривая оружейную лавку. Мне нужно было самое простое копье на первое время. Хотелось хотя бы немного освоить его, а уже потом можно будет заглянуть в кузницу и заказать себе что-то действительно достойное.

Наконец в конце одного из рядов я заметил вывеску со скрещенными клинками. Лавка выглядела небогато, зато у входа стояла целая бочка, доверху набитая тренировочным оружием и простыми пехотными пиками.

Я подошел ближе и осторожно вытянул из кучи первое попавшееся копье. Попробовал сделать пару движений, но оно оказалось жутко неудобным. Наконечник был слишком тяжелым и постоянно тянул к земле, а само древко ощущалось каким-то скользким. Я чувствовал себя полным идиотом. Как вообще понять, хорошее это оружие или нет, если раньше я держал в руках только кухонный нож?

Из глубины лавки ко мне вышел крепкий мужик в кожаном фартуке. Он окинул взглядом мой дряхлый вид и как-то совсем невесело усмехнулся.

— Ну, парень, тебе для чего игрушка? — спросил он, вытирая руки о тряпку. — Для красоты на стену или чтобы в первом же бою не сломалось?

— Мне бы… для защиты. И чтобы в руке лежало удобно, — честно признался я, стараясь не выглядеть совсем уж растерянным.

Оружейник подошел к бочке и вытащил первое попавшееся копье с длинным наконечником.

— На, подержи.

Я взял его и чуть не выронил. Наконечник сразу потянул вниз, а древко оказалось таким толстым, что пальцы едва сходились. Мужик только вздохнул, отобрал у меня тяжелую палку и выудил другую, с коротким граненым острием и древком постройнее.

— Вот это попробуй. Оно из ясеня, полегче будет. Центр тяжести как раз где надо.

Я перехватил оружие поудобнее. Оно и правда ощущалось приятнее, не пыталось вывернуться из ладони при каждом движении. Я неумело ткнул им в воздух, едва не задев прилавок, и торговец тут же поправил меня, хлопнув по плечу.

— Ты его как палку не держи, локоть прижми. Для новичка — самое то. Если крысу какую или пьянчугу встретишь, дистанцию удержишь.

Копье выглядело просто, без лишних украшений. Дерево было идеально гладким, а сталь казалась безупречно чистой. Похоже, именно такое оружие мне сейчас необходимо.

— И сколько ты хочешь за него? — спросил я, стараясь придать голосу побольше равнодушия.

— Десять серебряных, и это считай даром, — торговец сложил руки на груди и уверенно выставил подбородок. — Хороший ясень, наконечник закален на совесть.

В голове тут же промелькнула мысль о том, что это первое и самое важное правило любого рынка. Никогда не соглашайся на первую цену, даже если она кажется честной. Торговля здесь — это своего рода ритуал, и если ты просто отдашь деньги, тебя сочтут либо за дурака, либо за очень богатого чужака.

— Десять серебряных? — я состроил такое лицо, будто он предложил мне купить пучок сухой травы по цене золотого слитка. — Посмотри на это дерево, оно же почти сырое. Пять серебряных, и я избавлю тебя от этого лишнего веса в бочке.

— Пять⁈ — мужик аж покраснел от возмущения. — Да один наконечник стоит семь! Девять, и я даже не буду вспоминать про твою наглость.

— Семь с половиной, и я забираю его прямо сейчас, не глядя на ту крошечную трещинку у основания, — соврал я, ткнув пальцем в случайное место на древке.

— Где трещина? Нет там ничего! Восемь с половиной, и это мое последнее слово, парень. Я и так себе в убыток торгую, детей кормить нечем.

Мы спорили еще минут пять. Оружейник клялся всеми богами, что копье прослужит вечность, а я находил все новые «изъяны» на идеально гладком дереве. В итоге мы оба выдохлись и сошлись на странной, но устраивающей обоих цифре.

— Ладно, черт с тобой, говорун. Давай восемь серебряных и