Мастер алхимии - Александр Гросс

Раздался глухой, неприятный звук удара о плоть. Мужик даже не поморщился, хотя удар пришелся прямо по ребрам. Он лишь издал невнятный хрип и продолжил двигаться на нее, вытянув вперед скрюченные пальцы.

Нужно было что-то срочно решать.

Я пригнулся и со всех ног бросился обратно к крыльцу, стараясь не шуметь. Сердце бешено колотилось. В голове пульсировала одна мысль — только бы они не заперли дверь изнутри на засов.

Добежав до входа, схватил прислоненное к стене копье. Пальцы до боли сжали гладкое ясеневое древко. Я замер перед тяжелой дубовой дверью, боясь даже вздохнуть.

Как успел заметить через окно, внутри было всего двое. Я быстро огляделся по сторонам, проверяя, не караулит ли кто-то снаружи, но улица была пуста.

Трусости я не чувствовал, но сама ситуация была слишком нестандартной и выбивала из седла. У меня оставалось огромное преимущество — внезапность. Главное было распорядиться им правильно. Убивать людей мне совершенно не хотелось, поэтому первой идеей было заскочить внутрь и нанести быстрые удары по ногам, чтобы просто обездвижить противников.

Я понятия не имел, какие здесь наказания за убийство, так что важно было сделать все аккуратно.

Уже потянувшись к двери меня внезапно окатила ледяная мысль. А что, если они практики? Если они владеют внутренней силой, то попытка просто ранить их закончится для меня скверно. Они могут наплевать на боль и сомнут меня в секунду.

Значит, единственный вариант спасти девушку и выжить самому — действовать максимально жестко. Никаких игр в благородство и полумер. Если хочу выйти отсюда победителем, придется бить наповал.

Я поудобнее перехватил копье, чувствуя, как вспотели ладони. Мышцы напряглись, готовые к рывку. Больше медлить было нельзя, ведь в любой момент они могли начать делать ей больно.

Ручка двери поддалась на удивление легко. Послышался едва уловимый, противный скрип, от которого по спине пробежал холодок. Пришлось замереть и затаить дыхание, вслушиваясь в каждый звук. Из глубины дома доносился приглушенный мужской хохот и какой-то странный, неразборчивый шепот, но тревогу никто не поднял

Первая комната оказалась кухней. Нужно было переступить порог максимально тихо, аккуратно выбирая место для каждого шага. В нос ударил запах пыли и застоявшейся еды. Вокруг было пусто, если не считать перевернутой табуретки и нескольких грязных мисок на столе. Длинное древко копья мешало, его приходилось держать под углом, чтобы не зацепить низкий потолок.

Главное теперь — не скрипеть половицами. Путь к дверному проему во вторую комнату казался бесконечным. Ноги будто налились свинцом, а старые доски под подошвой подозрительно прогибались. Оставалось только молиться, чтобы дерево не предало раньше времени.

У самого входа во вторую комнату пришлось снова остановиться, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось так сильно, что его стук, казалось, заполнял все пространство вокруг. Из соседней комнаты донесся резкий, неприятный скрежет и какой-то странный хлюпающий звук, будто кто-то возился в сырой глине. Пора было решаться и заглядывать внутрь.

Осторожно выглянув из-за косяка, я увидел спины обоих налетчиков. Они стояли почти вплотную друг к другу, полностью сосредоточив внимание на девушке. Майя, забившись в угол, смотрела прямо перед собой — и наши взгляды встретились. В её глазах промелькнула искра узнавания, смешанная с диким ужасом, и я едва шикнул на неё, призывая к молчанию.

Тот, что был покрупнее, уже протянул руку, намереваясь схватить её за плечо. Медлить больше было нельзя. Внезапность оставалась моим единственным козырем. Если я сейчас начну кричать или угрожать, они успеют достать ножи или, что еще хуже, закроются Майей как щитом.

Никаких полумер, повторил я себе в последний раз.

Я сжал древко копья так, что костяшки пальцев побелели. Сделав короткий, резкий шаг из тени кухни в жилую комнату, я вложил всю силу и вес тела в один единственный выпад. Наконечник копья, сверкнув в тусклом свете окна, устремился прямо в спину широкого верзилы, чуть ниже лопатки.

В этот кратчайший миг перед глазами внезапно всплыла одна из фраз Торина. Его суровый голос, казалось, прозвучал прямо над ухом: «Передняя рука служит лишь направляющей. Вся мощь должна идти от бедра».

Я последовал этому совету буквально. Левой передней рукой я лишь задал направление, четко прицелившись в тушу, а затем резко довернул корпус. Вся злость на этих подонков сфокусировались в одной точке на острие.

Сталь с сухим хрустом пробила грубую кожу накидки, а затем и плоть. Бандит даже не успел вскрикнуть — лишь издал странный, булькающий звук, когда наконечник вышел из его груди, едва не задев Майю.

Девушка истошно закричала, в ужасе наблюдая, как на нее заваливается обмякшее тело. Тяжелый труп верзилы начал оседать, увлекая мое оружие за собой.

Мне пришлось упереться ногой в спину падающего трупа, чтобы с силой рвануть древко на себя. Окровавленное острие со свистом вышло из раны.

Второй противник наконец очнулся от шока.

Его лицо перекосилось от ярости. Он замахнулся рукой, но я уже перехватывал скользкое от крови древко, восстанавливая дистанцию.

Бандит двигался пугающе неестественно. Совершенно наплевав на любую оборону, он рваным, движением резко сократил дистанцию и просочился сквозь мою защиту.

Ему удалось мгновенно обойти замах и навязать ближний бой, где длинное древко копья стало бесполезным куском дерева. Он лип ко мне, не оставляя ни места для маневра, ни шанса нанести точный укол. Под его яростным напором мне пришлось пятиться, пока я не вывалился обратно в кухню.

Противник продолжал прижимать, нанося серию резких выпадов руками. Я пытался отбиваться, орудуя копьем как шестом и пытаясь сбить траекторию его удара жесткими блоками. Но длинное древко в этой тесноте превратилось в обузу — я постоянно задевал углы, теряя драгоценные доли секунды.

Ситуация складывалась крайне идиотская. Этот ублюдок пер на меня с голыми руками, но при этом умудрялся спокойно давить и заставлять пятиться назад.

Я чувствовал себя полным кретином, обладая преимуществом в оружии и при этом теряя контроль над боем. Каждое мое движение в этой тесноте казалось неуклюжим, а противник будто не чувствовал ни страха, ни преград.

В какой-то момент я зацепился пяткой за ножку стола, и этого мимолетного замешательства противнику хватило. Мощным толчком он впечатал меня в тяжелую входную дверь. Лопатки прошила острая боль, а выбитый из легких воздух заставил меня судорожно глотать пустоту.

Бандит навалился всем весом, намертво блокируя мои руки. Я чувствовал, как древко копья, зажатое между