Упал намоченный 2 - taramans

В чем одна из хороших черт работы участкового, так это в том, что всегда можно улучить момент и «сквозануть» в любую сторону, отговорившись: «Уехал работать на административном участке!». И поди проверь. Только не нужно привыкать к такому делу — баланс нужно блюсти и про работу не забывать: она, сцука такая, работа эта — сама себя ни хрена не сделает. Но — можно, если вдруг что-то срочное.

Васильев закатил мотоцикл во двор гостиницы и не торопясь, постоянно сдерживая себя, чтобы не понестись вприпрыжку, зашел в комнату. Осмотрелся, несколько раз вздохнул и выдохнул, вентилируя легкие, потом цыкнул зубом, раскрыл настежь окно и закурил — как будто нервы свои проверяя. Закрыв, тщательно занавесил окно, убедился, что дверь заперта.

«Ну-с… Приступим!».

Через час Сергей откинулся на стуле, снова закурил, потом — вспомнив про фляжку, щедро глотнул коньячка.

«Охренеть… Просто — охренеть. Двадцать восемь тысяч с копейками… Если можно называть копейками восемьсот с лишним рублей. Жалованье участкового за пятнадцать лет безупречной службы — плюс-минус. Спокойно, Ипполит, спокойно… Все обдумать, все взвесить. Но — не сейчас. Сейчас мне в башку ничего не лезет. Оставляю себе… Триста? Нет, пусть будет — пятьсот. Вызовет вопросы такая сумма? Х-м-м… Может вызвать. Значит — триста? Ладно, триста. А остальное… Остальное — знаю куда, уже сколько раз обдумывал!».

Место хранения богатства было, конечно, совсем неказистым и, откровенно говоря, явственно попахивало плагиатом: совсем как Корейко, Александр Иванович. Чемодан. Чемодан был далеко не новым, чтобы на его польстился нечаянный вор. Не новым и довольно подержанным, и содержимое чемодана тоже не прельщало: простой трикотажный костюм, который в любом промтоварном — десять рублей цена, несколько пар носков, да трусы. Вот трусы были неплохие, трикотажные. Но опять же — какой вор будет брать ношеные мужские трусы? Осторожно сняв внутреннюю обшивку днища, Сергей аккуратно разложил «все шо нажито непосильным трудом». Ровненько уложил, чтобы без бугров и впадин, и примерившись, вернул днище на место.

«Вот так вот… Ну не в Сберкассу же мне тащить эти деньги, право-слово!».

А дальше, чтобы отвлечься, принялся стирать испачканную форму, отчего появился на рабочем месте лишь к вечеру.

«Надо признать, что люди сейчас несколько другие, не такие, как в будущем. Вот даже по ментам, если судить… Попробуй заставь кого-нибудь в будущем работать в вечернее время, да бесплатно. Ну, не совсем бесплатно — за все тот же оклад, без какой-нибудь оплаты переработки. Нет, разово, на случай какого-то аврала — можно. А если постоянно? Если человек сам решает: сегодня нужно поработать вечером не потому, что дел навалилось, бумаги просрочены, нагоняй от начальства явно виден на горизонте, а так… Дескать, в вечернее время мне нужно сделать то-то и то-то. Почему вечером? А удобнее ему так: люди, в большинстве своем, дома после работы отдыхают — то есть, не нужно искать, носясь по территориям разных предприятий. Определенный контингент — владельцы огнестрельного оружия, ранее судимые, родители несовершеннолетних правонарушителей — все они, как правило, дома. Это касается не только участковых: детская комната милиции, опера уголовного розыска, следователи, которые пока не совсем возомнили себя небожителями — все работают примерно так. Потому в будний день вечером в отделе народ „трется“. Или просто: сделав все необходимое и запланированное, менты нередко засиживаются в кабинетах, чтобы расписать „тысячу“, перекинуться в русский покер, в подкидного сыграть!».

У участковых же, кроме их основной работы, имеются так называемые рейдовые дни: вторник или четверг — по решению начальника. Это когда «околоточные» «вприкуску» к основной своей деятельности отрабатывают либо по линии ГАИ, либо — по борьбе с расхитителями социалистической собственности, сиречь «мелкими хищниками».

ГАИ — там все понятно: разбиваются по парам и «шерстят» припозднившиеся грузовики, проверяя документы; гоняют малолетних мотогонщиков, изымая транспортные средства и помещая их на штрафстоянку — дело хлопотное, но нужное.

«Мелкие хищники»: порода «зверьков», которые тащат все, что можно утащить с места работы. Тащат не тоннами и машинами, понемногу, но, если все эти капельки свести в струйки и ручейки — в итоге Волга «отдыхает» по наполняемости содержимым. Хлебозавод, откуда тащат муку, сахар, дрожжи, да и пряниками с хлебом не брезгают; маслозавод — понятно же, да? Масло, творог, сметана. А еще мясокомбинат, тот же пивзавод, откуда — фактически — умыкнули двадцать литров пива сами участковые? Многочисленные столовые — как общепитовские, так и предприятий и организаций, а еще — школ и детских садов, что вызывает чувства непонимания и раздражения у сотрудников милиции: ладно, тащишь с работы, но детей-то на хрена обворовывать?

«Да еще и эти две красотки — Молчанова с Болотовой — пристают со всяким разным. Нет, не с предложениями нескромными — как раз-таки здесь от них хрен чего дождешься, а с просьбами: „Ой, ребята! А нам сегодня нужно подвалы проверять в таком-то квартале!“. Или еще какие пустыри или другие места сборищ малолетних оболтусов. И тогда: „Сережка/Саша/Степа! Помогите, а!“. Нет, так-то они не боятся за свою честь, здоровье и жизнь — сами кого хочешь напугают. Но все одно — неловко отказывать: а вдруг чего? „Разложат“ подвыпившие недоросли симпатичного инспектора детской комнаты милиции на грязной траве — им удовольствие, а ментам — честь коллеги порушенная. Приходится ехать — а куда денешься?».

В общем, служба в милиции здесь и сейчас — она для во всю голову «раненых» социально ответственных граждан, работающих за очень небольшие деньги. В будущем народ поймет, что «капитализьм — это заебись!», как говаривал некий ЮраВдуть, и примется посылать лесом все предложения о службе в органах таки внутренних дел!

«Как говорится — никогда такого не было и вот — опять!».

Нет, Васильев допускал, что это когда-нибудь случится. Оно и должно было когда-нибудь случиться — это к ворожее не ходи, но… Совсем не думал, что произойдет это так скоро. «Попозже» надеялся, но… Сидел, в общем-то, никого не трогал — только-только отбился от новых домогательств Таньки и Зои по поводу «а напечатай нам несколько документов, а?», как громом небесным прозвенел внутренний телефон, и дежурный, голосом…

«Нет, не Левитана!».