Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

преодолели около двадцати пяти миль – самое лучшее утро за все время. Ноги Финнбоги уж точно подтверждали, что ушли гораздо дальше, чем хаживали до сих пор, и, похоже, все остальные ощущали то же самое, за исключением Оттара и Фрейдис, которые носились рядом, переполненные радостью бытия, потому что почти все утро проехали на шее у Эрика и Волка.

Тайри сидела молча на протяжении всего обеда. Она прислонилась к плечу Гарта, держа его за запястье, что немного терзало Финнбоги. Однако была тут и светлая сторона: нос у нее распух и налился зловещим багровым цветом после столкновения с коленом Садзи Волчицы накануне, поэтому она выглядела примерно такой же довольной, как кошка, которой в зад только что воткнули сосновую шишку. Гарт, с громадным синяком на боку, оставшимся от пинка изумительной Волчицы, выглядел не счастливее. Никто из них не проронил ни слова.

После обеда Финнбоги, к своему несказанному восторгу, снова отправился замыкать отряд с Сассой и Чнобом, и снова Сасса убедила Чноба, что ему лучше держаться сзади.

Они болтали о Лугах и о том, что надеялись там обрести. Сасса сказала, там должны быть ручьи, прекрасные холмы, на которые не придется карабкаться, если только сам не захочешь, и у всех у них родится много детей, которые будут веселить их и заботиться о них, когда они состарятся. Финнбоги едва не спросил, почему у Сассы с Волком нет детей, но они уже перешли на какую-то другую тему.

И вот вереница вершин закончилась, и на много миль вперед стало видно прерию, испещренную рощицами на возвышенностях и расчерченную полосами деревьев, обозначающими речные русла. Далеко-далеко на юге трудяги заметили дым.

Бодил отстала от остальных, чтобы пойти с ними:

– Вы только посмотрите! Такой дым… Неужели это Муспельхейм, огненная земля, где живут великаны?

– Да, Бодил, так и есть. – Он бросил взгляд на Сассу, означавший: «Ну не дурочка ли эта Бодил?»

Она в ответ посмотрела на него так, что его пробрал озноб.

– Это пожар в прерии, Бодил, – пояснила Сасса, – такое случается время от времени, иначе все эти земли поросли бы деревьями и не осталось бы никаких лугов.

– Что, в самом деле? – удивился Финнбоги. – Откуда ты знаешь?

– Я же выросла на ферме. Так, ребята, я пойду пока составлю компанию Чнобу, а вы тут поболтайте. – Она остановилась, дожидаясь бородатого замыкающего.

Финнбоги топал рядом с Бодил, надеясь на паузу в ее словесном потоке. Но в крайне редкие моменты тишины казалось нелепым выпалить вдруг, что он любит ее как сестру, а не любовницу, и в итоге все слова остались невысказанными.

В тот вечер, когда они наконец-то разбили лагерь и поели, Финнбоги заметил, что Бодил пытается перехватить его взгляд, но отправился тренироваться. Он чувствовал, как глаза Сассы прожигают его, но разве это проблема? Для всех важно, чтобы он упражнялся. Может, даже такая малость будет иметь значение в грядущей битве с оуслой.

К тому времени, когда Финнбоги закончил, он уже слишком устал, чтобы разговаривать с Бодил о серьезном, поэтому забрался в спальный мешок рядом с Бьярни и принялся воображать, как живет в доме в Лугах вместе с Тайри. Волк с Сассой жили там на другом краю большой цветущей долины, и две пары детей играли в ней вместе.

На постройку лодки ушел целый день. Оусла не имели инструментов, а Софи Торнадо хотела, чтобы все было сделано как следует. Садзи Волчица, может, и выжила среди акул, однако не было надежды, что у остальных тоже получится, а в реке теперь заметно прибавилось плавников. Может быть, новость о том, как кто-то из них успел попробовать Садзи Волчицу на зуб, распространилась среди акул, и все они вернулись, решив, что им снова будут приносить жертвы.

Средство передвижения было готово, когда солнце уже шло на закат. Софи приняла решение провести еще ночь на этом же месте, а назавтра, с самого утра, переправиться на тот берег.

При хорошем темпе они нагонят трудяг в начале дня.

Глава третья. Каньон Сердечной Ягоды

– Вусла в вута! – Оттар Нытик подскочил на месте, указывая в землю, замахал пальцами на всех по очереди, словно пытаясь обрызгать их невидимой грязью, потом снова ткнул в землю и неистово закивал. – В вута. Вута! – настаивал он. – Ву-у-у-та!

– Кальнианская оусла пересекает реку, – перевела Фрейдис Докучливая.

Все переглянулись, выказывая разную степень решимости и страха, за исключением Эрика Сердитого, который только вздохнул, и Толстого Волка, который широко усмехнулся и произнес:

– Он сказал «вута»?

– Сказал, – подтвердила Фрейдис.

– Мне нравится. Вута. Ву-та. Ву… та! Хочу использовать это слово. Ты не против, Оттар? – Но мальчик уже скакал в сторонке, преследуя кузнечика. – Фрейдис, спроси, пожалуйста, не против ли Оттар.

– Он не будет возражать.

– Хорошо, Вута. Ву-у-у… ТА!

Сасса ткнула его в грудь:

– В каком это смысле ты собираешься использовать это слово? Для чего ты будешь его использовать?

– Понятия не имею. Просто мне нравится. Боевой клич? Ругательство? Может, буду так орать, когда кончаю. Ву-у-у-у-у… та-а-а!

– По мне, так под оргазм больше подходит «ого-го». Ладно, идем уже, эти женщины передвигаются гораздо быстрее нас. Давайте уже увутывать отсюда.

– Сколько еще до Матери Вод? – спросил Гарт у Эрика, когда они преодолевали первый за день подъем.

Эрик не знал. В предыдущее путешествие его так одолевали разные мысли, что он не замечал течения дней. Но он был уверен, что еще далеко.

– День с чем-то пути, – ответил он, понимая, что наверняка больше.

– Не надо нам было останавливаться на ночь, – сказал Гарт.

– Нам было необходимо остановиться.

– Но не всем.

Гарт был прав. За предыдущий день они преодолели, наверное, миль сорок, гораздо больше, чем проходил за день любой из них, но Эрик мог бы двигаться и дальше. Он мог бы даже прибавить скорости, даже побежать, если бы от этого зависела его жизнь, а она еще как зависела. Все они могли бы бежать всю дорогу до Матери Вод, если бы пришлось, за исключением Гуннхильд и детей. Так что Гарт в чем-то был прав. Однако так рассуждают только говнюки, потому Эрик не удосужился ответить.

– Волк, у меня идея! – прокричал Гарт, переходя на легкий бег, чтобы нагнать командира.

Эрик шагал дальше. При их нынешней скорости оусла нагонит их, и на этот раз трудягам так не повезет. Если они бросят Гуннхильд и детей, а заодно всех, кто не в силах бежать целый день, у них действительно будет шанс пересечь Матерь