Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Всем привет, – сказал Волк.

– Здравствуйте, здравствуйте! – отозвалась женщина, моргая так, будто соревновалась с кем-то, сколько раз успеет хлопнуть ресницами в отведенное время. – Простите.

– За что?

– А я не знаю. Просто простите! – Она потрясла руками и поглядела на небо, словно там таился ответ.

– Мы племя Большой Кости, а это Каньон Сердечной Ягоды, – сообщил рослый здоровяк. – Я Большой Хинто, вождь, отвечающий за пропитание, это Балинда, вождь домашнего тепла, а серьезный парень с начесом – Чакнор, наш военный вождь. А вы кто такие, откуда пришли и куда направляетесь?

– Мы все, кто остался от племени вута, – сказал Волк. Сасса выразительно на него посмотрела, но его уже несло дальше. – Мы пришли с берегов Озера Возвращающегося Осетра, где почти все наше племя было недавно перебито кальнианцами. Спасаемся бегством от кальнианской оуслы, которая может нагнать нас в любой момент.

При упоминании кальнианской оуслы все три вождя переглянулись, а собравшаяся толпа загудела.

– Мы стремимся, – продолжал Волк, – к Матери Вод и дальше, где найдем новый дом в месте под названием Луга.

– Откуда вы знаете, что найдете новый дом? – удивился Чакнор.

– Этот мальчик сказал нам. – Волк указал на Оттара, который стоял в сторонке с задумчивым видом, касаясь подбородка всеми пальцами по очереди, будто решая, каким ему больше нравится. – Он великий провидец. Он предостерегал наше племя, что кальнианцы идут, чтобы убить нас, только мы тогда не прислушались. С тех пор его предсказания спасали нас еще несколько раз.

– И он сказал, что мы позволим вам благополучно пройти?

– В общем, да.

– Ясно. Будьте добры подождать, пока мы решим, прав ли он.

– Конечно.

– Присаживайтесь, – предложил Большой Хинто, указывая на стог сена. – Непогода приближается, но пока что приятнее побыть на свежем воздухе. И скажи уже своему другу с большой медведицей, что он может выйти из леса. Мы здесь таких медведей не боимся. – Он обернулся к своим соплеменницам. – Ты, ты и ты, несите напитки из сердечных ягод… Дайте-ка подумать… Еще моего копченого кролика, дикий рис и ягоды, которые собрали вчера вечером.

– Кролика разогреть? – уточнила одна из женщин.

– Нет, во имя Великой Лисицы, нет! Неужели ты ничему не научилась?! Никогда не разогревай моего кролика и блюда с ягодами! Кроме того, холодная еда куда вкуснее в жаркий день.

Трудяги расселись в ожидании, пока три вождя стояли в сторонке, совещаясь и время от времени поглядывая в их сторону.

– Значит, – начала Сасса, – племя вута?

– Мне кажется, пора уже отринуть прошлое, – пояснил Волк, – и я подумал, что название вута не хуже других.

– Ты что, вообще не уважаешь наших предков?

– Недавних предков? Не особенно. Открыватель Миров Олаф и его единомышленники были последними, кто сделал что-то, заслуживающее уважения.

– Олаф дал название Трудам. Ты выказываешь неуважение ему.

– Мне кажется, Открыватель Миров понял бы, что нам стоит отойти от недавнего прошлого. Но, послушай, я не настаиваю на названии. Мы обсудим это позже. Может быть, даже проголосуем.

– Если у нас будет это «позже». Они же могут нас убить. А еда, – Гарт указал на трех женщин Большой Кости, которые возвращались с нагруженными подносами, – возможно, отравлена. Даже не верится, что мы снова пошли за идиотом.

– Он далеко не идиот, Гарт, – возразила Сасса.

– Он говорить не умеет.

– И тем не менее предупреждает нас о кальнианцах. Ты говорить умеешь, но почему-то так не делаешь. И кто тут идиот?

– Ву-у-у-та! – взвыл Волк.

Напиток из сердечных ягод и холодная крольчатина оказались вкуснее всего, что доводилось пробовать Финнбоги, пусть одним глазом он поглядывал, не ворвется ли оусла с минуты на минуту в деревню по их следам, другим наблюдал за Гартом и Тайри, третьим – за темными тучами на юге, а четвертым – за вождями Большой Кости, пытаясь угадать, до чего они договорятся.

Спустя, как показалось, вечность те завершили свое совещание и неспешно двинулись к ним. Трудяги, или же племя вута – Финнбоги очень даже понравилось новое название, – поднялись.

– Мне очень жаль, – сказала Балинда, – но мы все о вас знаем. Нам известно, что вы грибоеды, известно, почему кальнианцы хотят вас истребить. И еще мы знаем, что́ они обещали сделать с теми племенами, которые не станут вас убивать. Извините.

Она переступила с ноги на ногу и заломила руки, словно хорошая девочка, сообщающая родителям ужасную новость.

– Понятно, – сказал Волк.

– Да, я прошу прощения, просто гонец из Кальнии побывал здесь.

– Ладно.

– Ладно. Но суть в том, что мы не любим, когда нам приказывают, и не входим в состав кальнианской империи. И никогда никого не едим. По крайней мере, мне кажется, что мы… Большой Хинто?

– Не едим.

– Прекрасно. В общем, у кальнианцев нет никаких прав указывать нам, что делать, хотя они иногда и пытаются. Можно сказать, наш долг не исполнять то, что они нам велят.

– Это звучит весьма обнадеживающе.

– Однако мы осведомлены об их оусле. Мы были бы безумны, как жабьи клопы, если бы решили с ними сражаться. Вам известно, насколько они от вас отстают?

Волк поглядел на Эрика. Тот поглядел на солнце.

– Мне казалось, они уже должны быть здесь.

– Понятно.

– Может, вы пропустите нас, после чего спрячетесь в лесу? – предложил Эрик. – Вам необязательно с ними сражаться, а они будут слишком заняты, преследуя нас, чтобы доставлять вам неприятности.

– Прекрасная мысль, прекрасная мысль, только не забывай, что мы не любим, когда нам указывают, что делать. – Балинда внезапно перестала нервничать. Она стала выглядеть даже немного угрожающе. – Мы и сами не совсем беспомощные, и это будет не первый раз, когда мы станем безумны, словно жабьи клопы.

– Что она сказала? – шепотом спросила Бодил Гусыня у Финнбоги Хлюпика.

– Они не беспомощны, и они уже бывали безумными, словно жабьи клопы.

– А… И что это значит?

– Пока не знаю. Я понятия не имею, насколько безумны эти клопы.

– Понятно, – сказала Бодил, кивая с умудренным видом.

Племя вута (Бьярни Дурню тоже понравилось название – ву-у-у-та!) прошло через ряды племени Большой Кости.

Киф Берсеркер и Эрик Сердитый со своей медведицей Астрид остались стоять плечом к плечу с «большими костями». «Гы-гы!» – подумал Бьярни. Он понятия не имел, почему они решили, что должны задержаться, но оба твердо на этом настояли. Бьярни подумал было, не остаться ли с ними, но у него на уме имелось кое-что другое.

Он только что заметил одного парня. Тот бросился Бьярни в глаза, как бросился бы выкрашенный в оранжевый