Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

серьезного наказания на его счету имелось маловато оплошностей. В настоящий момент хозяин ограничивался лишь тем, что давал Бату самую тяжелую работу, какую только мог придумать его изощренный ум.

Наконец наступило долгожданное время обеда, и рабы стали робко подходить к господину, желая получить свою порцию. Когда Артур брал стакан с молоком, его руки так сильно дрожали от непривычного перенапряжения, что он едва не разлил весь и без того скудный обед.

– Как тебе рабочий день, Бат? Утомительно? – с откровенной издевкой поинтересовался Ролли, насмешливо глядя на новое приобретение. Однако Бат наглым образом проигнорировал эту фразу, сделав вид, что ничего не слышит. Господин Ролли добродушно улыбнулся. Он знал, что рано или поздно сломает строптивца, приближать же этот момент смысла не было. Одинаковые раболепные физиономии своих подопечных порой сильно раздражали его, особенно когда ему хотелось разнообразия. С этим же новым рабом он вполне может поиграть до тех пор, пока забава ему не надоест. Впрочем, хозяину все равно хотелось наказать его за дерзость, и этот момент вскоре наступил.

Один из рабов, Лэк, отличился, ибо совершил непростительную ошибку, разбив фарфоровую тарелку с гербом мануфактуры Ролли. За этот возмутительный проступок армут приказал надсмотрщику дать ему пять ударов плетью. При этом хозяин, как обычно, громко ругал Лэка. Это было необходимо по нескольким причинам: во-первых, внушение для других рабов, во-вторых, наука для самого наказуемого. Господин Ролли краем глаза заметил, что во время гневной брани Бат прекратил работу и остановился, пристально глядя на сжавшегося в совершенном испуге Лэка. И крылось в его гневно горящих глазах нечто такое, что сразу натолкнуло старого армута на мысль о том, как можно проучить нового раба. Господин Ролли вразвалку подошел к нему и сказал:

– Слушай внимательно, Бат. Лэк только что провинился и должен получить справедливое наказание. Я бы хотел, чтобы его осуществил ты. Возьми плеть и накажи Лэка. Так ты поймешь, насколько важно неукоснительно следовать всем моим приказам.

Артур с удивлением посмотрел на старого армута, словно в первый раз осознав, что обращаются именно к нему.

– Давай же, Бат, не заставляй меня ждать, – ворчливо проговорил господин Ролли, видя, что слуга замер в нерешительности.

– Я не буду этого делать, – сухо произнес Артур.

Господин Ролли довольно ухмыльнулся, так как раб прямиком угодил в ловушку, специально для него подстроенную.

– Вот как, и почему же? – с наигранным любопытством поинтересовался он. Артур презрительно молчал, не считая нужным что-либо пояснять. Понимал ли он, что толстяк нарочно его испытывает? Да, в некоторой степени Артур это понимал. Но тем не менее он не мог перешагнуть через себя и ударить или унизить другого человека. Он считал, что лучше ему самому перенести наказание, чем подвергать испытанию друга.

– Хорошо, Бат, как хочешь. Мы не будем наказывать Лэка, но тебе следует кое-что уяснить. Мои приказы обычно выполняются беспрекословно. Ты только что нарушил это простое правило, за что должен ответить.

Господин Ролли видел, как остальные рабы в страхе озираются на него: они знали, что последует за этими его словами, и, возможно, втайне жалели новичка. А может, просто боялись оказаться на его месте.

Артур же безразлично пожал плечами, словно вполне принимал такое положение вещей.

Хозяин лениво щелкнул пальцами, подзывая другого раба.

– Принеси охотничий кнут, обычной плети этому наглецу, видимо, недостаточно!

Раб тут же испарился.

– А ты… Долой рубашку, быстро! – тихо велел армут, в упор глядя на Артура.

Тот постарался придать лицу безразличие, когда нарочито медленно снимал с себя рубашку. Артур хорошо понимал, что последствия от кнута будут гораздо более плачевными, чем от плети, которую использовали надсмотрщики. Страх на секунду возобладал над ним, затуманив сознание. Что, если он не справится, покажет свои страдания, не сможет сдержать слез? Не легче ли было вести себя как другие, не лезть на рожон? При этом Артур отчетливо осознавал, что, только выказывая бесстрашие, он психологически побеждал мучителя. Для него это было важнее боли, которую ему придется претерпевать.

– На землю! – вновь отчетливо скомандовал господин Ролли. Артур нехотя подчинился приказу, предупредительно положив рубашку под лицо, чтобы мучитель не видел его глаз во время истязания. Хотя, может, это будет не так уж и больно… Однако, когда в воздухе просвистел хлыст и опустился на его голую спину, бедняге почудилось, что кожу прожигают каленым железом. Он тихо простонал и дрожащими руками вцепился в рубашку, словно та могла хоть как-то спасти его от страдания.

Артур чувствовал, что кнут нанес ему глубокую рану, из которой сразу же хлынула горячая кровь. А потом было еще много вспышек боли, резких и оглушающих, когда его тело сильно вздрагивало и тут же замирало в изнеможении. Несчастному казалось, что пытка длится вечно, и он уже не верил, что дотянет до конца. Сознание то уходило от него, то вновь возвращалось, подобно морским волнам; ему мерещилось, что он захлебывается в воде, ему нечем дышать, а потом коварное течение вновь прибивало его на берег, и он приходил в себя, совершенно обессиленный. Из его глаз струились слезы, которые он был не в состоянии сдержать. Наконец воцарилась зловещая тишина, и удары прекратились. Песок под ним был залит его собственной кровью.

– Раны глубокие, их теперь надо зашивать, – нерешительным голосом произнес раб, который все это время наносил тяжелые удары. Ему было искренне жаль новичка, подвергнувшегося такому суровому наказанию. Теперь у бедняги может начаться лихорадка, раны будут рубцеваться и чесаться, причиняя невыносимые страдания, и он, вероятнее всего, на время будет отстранен от общественных работ.

Господин Ролли удовлетворенно хмыкнул, глядя на строптивца, беззащитно лежавшего на земле. Медленно приблизившись к Артуру, он грубо перевернул его на бок острым носком туфли. Лицо раба было белее снега, несмотря на сильный загар, а голубые глаза блестели от слез.

– Прости, Бат, но это еще не все, – с деланым сожалением проговорил старый армут, с полным безразличием глядя на избитого Артура. – До вечера ты будешь прикован кандалами к дереву, а все остальные будут смотреть на тебя и набираться ума и послушания. Вечером тебя отведут к врачу; он же даст воды.

Так как Артур продолжал молчать, никак не отреагировав на эту тираду, господин Ролли лениво ударил его ногой в живот, заставив сжаться от новой вспышки боли. Затем хозяин, подумав, что и так уже достаточно наказал наглеца, хлопнул в ладоши, подзывая надсмотрщика. Артуру надели кандалы на руки и поставили у дерева в центре небольшой площади, где в основном трудились другие рабы. Обессилевший юноша не мог стоять, поэтому он