Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Ну, в этой ситуации… Разве не лучше для тебя самого притвориться на какое-то время… Что ты его слушаешь? Тогда ты будешь избавлен от многих неприятностей, в том числе и от трепки.

– Разве было бы лучше, если бы я избил тебя плетью? – с удивлением спросил Артур.

Лэк пожал плечами.

– Рано или поздно меня все равно изобьют. И мне абсолютно без разницы, кто именно накажет меня. У нас здесь нет никаких прав, понимаешь? Так что я, конечно, благодарен тебе за то, что ты не захотел… Нет, на самом деле я вовсе не благодарен тебе! – вдруг неожиданно раздраженно закончил Лэк. – Ты только привлек на меня внимание хозяина. Теперь в будущем мне не избежать трепки куда более страшной, чем ждала меня вчера.

Артур расстроенно опустил голову.

– Прости меня, Лэк. Я не хотел навлечь на тебя беду. Просто я… Не могу ударить беззащитного человека. Я считаю это недостойным поведением даже в нашей ситуации… Я могу выполнить работу – какую угодно, мне все равно, но унижать слабого… Это другое.

– Но ты мог бы пойти на компромисс с самим собой ради того, чтобы тебя не наказывали! – запальчиво выкрикнул Лэк.

Артур ласково улыбнулся новому другу.

– Знаешь, есть одна фраза… Я не очень хорошо ее помню, но вроде она звучит таким образом: «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом…» Нельзя перейти на сторону врага на какое-то время; можно быть либо на его стороне, либо против него. Нельзя на какое-то время предать свои убеждения и совесть, а потом убедить себя в том, что никакого предательства не было и в помине. Ничто не проходит бесследно. Мне противно то, чем занимается Ролли. Мне противен его образ жизни, и я не собираюсь следовать ему только потому, что боюсь наказания. Если бы он сказал, что накажет Тэнку вместо меня, тут нет вопросов; в этом случае я сделаю все, что он прикажет. Но здесь речь идет только обо мне и о нем. Я хочу показать другим несчастным ребятам, попавшим сюда, что нельзя просто так смиряться со своим положением, всегда необходимо бороться. Если таких, как я, будет несколько, то этого уже хватит для того, чтобы можно было убежать.

– Ты все еще надеешься убежать?! – изумленно воскликнул Лэк. Его большие карие глаза с безотчетной симпатией смотрели на Артура. Хотя в разуме своем Лэк все же полагал, что сумасбродный новичок спятил окончательно.

– Я убегу, – уверенно произнес Артур, как человек, который вполне готов нести ответственность за сказанные слова. – Это лишь вопрос времени.

– До этого момента, боюсь, тебе не дотянуть с твоими принципами, – с неприкрытой жалостью произнес Лэк. Артур насмешливо хмыкнул, но ничего не ответил.

Через какое-то время пришли армуты и забрали Лэка на работы. Артура же на целый день оставили в покое. В обед ему принесли сахарный арбуз. Артур хотел поделиться лакомством с друзьями, однако армуты забрали остатки, словно догадавшись о его благочестивых намерениях. Он много спал и восстанавливался; когда действие лечебной мази заканчивалось, его посещал врач и вновь обильно обрабатывал ему спину.

Ближе к вечеру мимо заключенного на носилках пронесли какого-то парня. Бедняга лежал без движения, и Артур, с ужасом глядя на его бледное лицо, подумал, что тот, возможно, мертв. Шатры жестокого армута походили на логово дикого зверя: выбраться из них можно было только, увы, подобным образом – на носилках. Артур так засмотрелся на эту грустную процессию, что совсем не заметил, как к нему, мягко ступая по земле, приблизился сам хозяин.

Господин Ролли с удовольствием обнаружил безотчетную тоску во взгляде своего раба. Ему бы хотелось, чтобы эмоции чаще появлялись на лице непокорного слуги, однако Артур, как только заметил врага, сразу же закрыл глаза, делая вид, что спит.

– Какой приятный теплый вечер, Бат, – медовым голосом промурлыкал господин Ролли. – Надеюсь, тебе понравилась сегодняшняя еда.

Видя, что тот упорно продолжает молчать, армут добавил, кивнув в сторону столпившихся вокруг носилок слуг:

– Запомни, мой мальчик, все люди делятся на две категории: те, кто хоронит, и те, кого хоронят.

Артур открыл глаза и с удивлением покосился на Ролли.

– Можешь мне ответить, я не буду тебя за это наказывать, – понимающе усмехнулся мучитель.

Артур не желал вести светские беседы с человеком, при одной мысли о котором его бросало в дрожь, однако подумал, что, если он ответит, возможно, господин Ролли оставит наконец его в покое.

– Границы между этими категориями весьма размыты; и оглянуться не успеете, как окажетесь во второй, – насмешливо произнес он. Ролли неожиданно разразился добродушным смехом.

– Ты так прав, Бат. Именно поэтому я сделаю все возможное, чтобы подольше побыть в первой. А вот ты, мой дорогой, близок к тому бедняге как никогда, уж прости.

Артур смерил врага презрительным взглядом, но ничего не ответил. Тогда господин Ролли продолжил свою мысль:

– Врач сказал, что у тебя была степная лихорадка. Вполне распространенная хворь для тех, кто впервые попадает в наши равнинные земли. Болезнь эта очень коварна, особенно если ее не лечить. Я не такой жестокий, как ты, наверное, про меня думаешь. Поэтому я даю тебе, то есть человеку несвободному, выбор линии поведения. Ты можешь подчиниться мне, но в этом случае тебе надо безропотно исполнять мои приказы. Любые. В этом случае я не буду наказывать тебя, а в твоей миске всегда будет сносная еда. Думаю, если ты на это согласишься сейчас, то тебе будет гораздо легче. Есть и второй вариант: ты отказываешься подчиняться, продолжаешь не реагировать на свое новое имя и ведешь себя как избалованный мальчишка, которого в детстве отец никогда не порол. Что ж, в этом случае жизнь у тебя будет совсем не такой сладкой, как сегодняшний арбуз, который тебе принесли на обед. А главное: в конце ты все равно сломаешься, хоть пока еще об этом не знаешь. Над тобой будут издеваться все, даже рабы, а болезнь при таком исходе вернется, и ты умрешь. Видишь ли, я предельно честен с тобой, ибо рассказываю все как есть; этим своим поведением я проявляю уважение, хоть ты и не равен мне по статусу. Теперь ты можешь ответить, какие у тебя соображения на сей счет…

Артур внимательно выслушал все, что говорил ему господин Ролли. Проницательный клипсянин догадывался, что эти разговоры – не что иное, как еще один способ изощренно поиздеваться над ним. Что бы там ни твердил армут о своей мягкосердечности, на самом деле он был