Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

просто беспомощно повис в кандалах, закрыв глаза. Он чувствовал, как по его спине стекает кровь, а полуденное солнце обжигает кожу и накаляет железные кандалы на руках. Мимо него тихо проходили другие несчастные узники шатров, однако они не решались поднять на него глаза.

Бедняге ужасно хотелось пить, а когда солнце уже достаточно нагрело спину, жажда стала и вовсе невыносимой. В какой-то момент Артур не выдержал и взмолился у проходящего раба о глотке воды. Однако тот, услышав его просьбу, в испуге отпрыгнул от несчастного, словно боялся, что его тоже могут наказать. Все это не укрылось от внимания господина Ролли, который снисходительно поглядывал на избитого раба. Он приблизился к Артуру и с нескрываемым удовольствием посмотрел в его замутненные от боли глаза.

– Если ты чего-то хочешь, Бат, можешь вежливо попросить у меня, и я выполню твою просьбу, – с грубым смешком проговорил Ролли. Ему было интересно, в какой момент непокорный раб примет его правила игры. Артур с трудом приподнял голову и с безразличием взглянул на врага. Жажда страшно мучила его, но тем не менее он не сказал ни слова.

Ролли лишь пожал плечами и отошел в сторону; мальчишка еще не знает, насколько сурово может караться подобное упрямство.

Ближе к вечеру Артура наконец освободили. Впрочем, бедняга об этом не узнал, так как был без сознания. Тогда-то он в первый раз оказался в комнате местного врача, чрезвычайно уважаемого человека, господина Льгинкиса. Покои доктора были практически такими же роскошными, как и хоромы четы Ролли. Из всего обслуживающего персонала именно господин Льгинкис пользовался особым доверием господина Ролли, ведь от этого искусного врача зависело здоровье всех обитателей шатра. Старый армут был весьма неглупым человеком, поэтому понимал, что хороший лекарь полезнее, чем любой из его наемных работников, и посему должен обладать особыми привилегиями. Господин Ролли, не жалея средств, вкладывался в развитие медицины: он отчетливо осознавал, что и ему самому рано или поздно придется воспользоваться помощью врачевателя.

Достопочтенный Льгинкис занимал несколько просторных комнат, отделенных друг от друга раздвижными ширмами. Когда рабы внесли Артура в его покои, тот передернул плечами и брезгливо сморщил крючковатый нос.

– За что вы их так разрисовываете? – раздраженно поинтересовался лекарь у вошедшего господина Ролли. Тот добродушно пожал плечами.

– За непослушание.

– Таким манером у вас не только непослушных, но и вообще рабов не останется, – брюзгливо продолжал старый врач.

Удивительно, но этот маленький человечек, пожалуй, был единственным в шатрах, кому позволялось подобным образом разговаривать с господином Ролли. Врач даже мог бы влиять на некоторые решения старого армута и защищать рабов, чего он, впрочем, не делал. Сострадание было чуждо его характеру.

– Что с ним? Он уже давно без сознания. Неужели обычная порка дала такой эффект? – озабоченным голосом поинтересовался Ролли.

Врач склонился над юношей, которого заботливо положили на пуховые подушки. С лица господина Льгинкиса не сходило брезгливое выражение. По правде говоря, доктор ненавидел больных всем сердцем.

– У него степная лихорадка, – безапелляционно заявил он.

– Это серьезно?

– Я уберу проявления болезни. У меня есть необходимые медикаменты. Завтра от нее не останется и следа. Но в ближайший месяц его нельзя наказывать и заставлять перерабатывать. Иначе лихорадка вернется, и тогда она может стать опасной для жизни. И кормить его надо получше.

Армут поморщился.

– Все настолько плохо? – пробормотал он себе под нос.

Врач безразлично пожал плечами.

– Это зависит от того, насколько вам дорога его жизнь.

Господин Ролли еще раз взглянул на Бата. Тело больного сотрясала крупная дрожь, черные волосы были мокрыми от пота, а лицо – белее подушек, на которых он лежал. Губы старого хозяина исказились в мстительной усмешке.

– Откровенно говоря, мне наплевать на его жизнь, – безразлично проговорил толстяк. – Однако он забавляет меня больше других. Поэтому полечите его, насколько это возможно. После необходимого ухода прикажите привести его на свое место.

Господин Льгинкис кивнул и довольно бесцеремонно указал хозяину на выход, всем видом давая понять, что задерживаться в его хоромах более нет смысла. Господин Ролли послушно вышел, оставив врача наедине с пациентом.

Льгинкис принялся за дело. Он основательно промыл раны на спине и, зашив их посеребренной нитью, смазал травяными мазями, которыми славится подземный город Кагилу. Затем он сделал больному несколько инъекций, а когда тот пришел в себя, напоил молоком с инжиром, после чего Артур провалился в исцеляющий сон.

На следующее утро у больного, как и обещал врач, полностью спала лихорадка. Однако, несмотря на чудодейственные мази кагилуанцев, даже незначительные передвижения давались Артуру с огромным трудом, ибо при ходьбе раны на спине начинали болеть с удвоенной силой. Помимо этого, он чувствовал ужасную слабость, как бывает после затяжной болезни. Когда он преодолел вроде бы небольшое расстояние от комнат доктора до своей тюрьмы, то ощутил себя настолько уставшим, будто шел без отдыха целый день.

Лэк и Тэнка пока еще были здесь; они невероятно обрадовались, увидев друга живым. После того как армуты надели на пленника кандалы и ушли, Тэнка кинулась к нему. Ее глаза были красными от слез: Лэк не рассказывал ей, что произошло. На то было несколько причин. Во-первых, он не хотел расстраивать подругу излишними подробностями. А во-вторых, инцидент произошел в какой-то степени из-за него самого. Ведь Артур должен был его наказать, но не стал этого делать.

Этот факт немало смущал честного Лэка, который, откровенно говоря, пока еще не понимал, как ему следует относиться к этой безумной выходке: как к проявлению геройства или же как к невероятной глупости. И пока, надо отметить, он склонялся ко второму. Впрочем, ему хотелось сперва поговорить об этом с Артуром наедине. И когда Тэнку отвели на кухню, ему представилась такая возможность.

Лэк подошел к Артуру, неловко звеня цепями. Тот сидел возле конуры, прислонившись к ней головой. Глаза его были закрыты, словно он спал.

– Бат… – промямлил Лэк, надеясь привлечь его внимание. Однако, когда Артур открыл глаза и в упор посмотрел на него, он вздрогнул и густо покраснел, ибо понял, что по трусости сказал бестактность. – То есть я… хотел сказать – Артур, – шепотом добавил Лэк, с опаской озираясь по сторонам. В эту минуту он напоминал дикого оленя, которого вспугнул охотник. – Я хотел поговорить с тобой. Почему ты это делаешь? – наконец пробормотал он, с напряжением вглядываясь в лицо собеседника. Артур вопросительно приподнял брови: он не совсем понял, о чем идет речь. – Ну, я имею в виду… – Лэк в нерешительности замялся, не зная, как лучше следует вести разговор. – Почему не подчиняешься Ролли?

– С какой стати я