Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Господин Волосатинс не являлся армутом, однако большой жизненный опыт и неплохое беруанское образование дали ему возможность хорошо устроиться в Мире чудес. В его арсенале имелось очень много знаний, увы, совершенно не интересовавших госпожу Тилли. Все объяснения мудрого учителя представлялись той весьма сложной и практически непостижимой для разума материей.

– Госпожа Тилли, несравненная, повторите мои слова! – со слабо прикрытым возмущением проговорил господин Волосатинс, видя, что внимание ученицы принадлежит вовсе не ему.

– Вы сказали… А что вы сказали, повторите, пожалуйста, я не очень хорошо расслышала, – скучающим голосом протянула Тилли, подперев кулачком подбородок. Преподаватель терпеливо повторял, но в этот момент звук будто отключался в голове у Тилли, и она опять решительно ничего не воспринимала. Приблизительно таким образом и проходил урок: вроде бы и полезный, но в то же время абсолютно безрезультатный.

Но сегодня все изменилось: в комнату привели юношу, одетого в кандалы. Для дома семейства Ролли это не было новостью, Тилли довольно хорошо знала пристрастия папы. Все уважающие себя беруанские богачи имели собственных слуг, но ни одна семья не могла похвастаться таким количеством бесплатных работников. Тилли никогда не сочувствовала им и относилась с не большей жалостью, чем, например, к новым ленточкам и платьям. Да и какая, собственно, между ними была разница? Когда платье рвалось или пачкалось, она выкидывала его без сожаления, так как знала, что в ее гардеробе тут же появится новое.

Приблизительно те же чувства армутка испытывала и к этим мальчикам, которые то появлялись, то исчезали из ее окружения. Так было с самого детства, иной жизни испорченная девочка, увы, не знала. Тем более что эти мальчики по своему поведению немногим отличались от предметов мебели – от стула или же от стола, – так как просто безмолвно выполняли свою работу, для которой, как казалось Тилли, они и были предназначены. Разве вы будете испытывать жалость к стулу из-за того, что на нем постоянно сидят люди? Нет, он просто выполняет свою необходимую функцию, вот и все. Если бы Тилли начала размышлять, она, несомненно, поняла бы разницу между стулом и человеком, но так как никакие мыслительные процессы не были ей свойственны, то и постичь это немаловажное различие она, увы, не могла.

Вот и сейчас юная госпожа довольно равнодушно посмотрела на прибывшего слугу и даже намеревалась зевнуть, но что-то привлекло ее внимание. Парень был чудо как хорош собой, несмотря на отвратительную татуировку на полшеи – страстную любовь ее папаши. Перед глазами Тилли мелькало много вполне симпатичных ребят, которые никогда не заинтересовывали ее по-настоящему. Тут, однако ж, было что-то такое, чего она даже не могла себе объяснить, но взгляд ее дольше допустимого задержался на гибкой мускулистой спине, черных волосах, задумчивых голубых глазах, похожих на отполированные драгоценные камни, принадлежавшие лучшим кагилуанским мастерам. Тилли пытливо всматривалась в благообразное лицо незнакомца, но никак не могла постичь эту тайну.

Юношу посадили за другую парту поблизости, и он, усевшись на стул, поднял на нее взгляд. Госпожа Тилли вздрогнула, так как почувствовала волну негодования, исходившую от этого ничтожного слуги. Наглец, несомненно, презирал ее, несмотря на красивые волосы, стянутые в косички, и хорошенькое, как ей казалось, лицо. Просто немыслимо! Впервые в жизни Тилли покраснела, как будто и правда сделала нечто постыдное.

– Повторите, пожалуйста, что я сказал, – занудно проговорил господин Волосатинс, и Тилли переключила внимание на преподавателя. Какая же это была скука – учиться! Тилли даже позавидовала тому наглому рабу, который развалился за партой и с насмешливым видом разглядывал ее, ничуть не робея. Другие невольники имели привычку смотреть в пол, но уж никак не на нее!

– Я не понимаю ваши расплывчатые объяснения! – сердито ответила госпожа Тилли и вдруг (совершенно немыслимо!) услышала, как слуга язвительно фыркнул. Невероятная выходка! – Что он здесь делает? – недовольным голосом поинтересовалась она, в первый раз в жизни стыдясь того, что не усвоила урок. Преподаватель кинул изумленный взгляд на своевольную питомицу.

– Госпожа Тилли, молодой человек способствует вашему образованию и усвоению материала.

– Вот как? И каким же это образом? Может, он и учиться будет вместо меня? – гневно произнесла Тилли.

Преподаватель потупился, испытывая неловкость. Затем сказал:

– Вы же знаете, блистательная госпожа, чьи очи подобны зеленому омуту, что вас запрещено наказывать за небрежное отношение к учебе?

– И что с того? – фыркнула Тилли, представив на миг себе эту нелепость – наказывать ее!

– Так вот, наказывать за вашу нерадивость мы будем, по приказанию господина Ролли, этого отрока. Надеемся, что жалость к нему будет способствовать лучшему усвоению материала в вашей прекрасной головке.

Тилли еще раз удивленно посмотрела на горделивого юношу. Это было какое-то новшество, болезненная прихоть ее папаши. Она, конечно, безразлично относилась к рабам, но представить, что кого-то будут наказывать за нее, – одна эта мысль даже в ее испорченной голове показалась странной и чудовищно несправедливой. Преподаватель увидел изумление и смутное подобие жалости, которое промелькнуло в глазах госпожи, и воспрянул духом, надеясь, что новейший метод наконец-таки прославит его и поможет обучить необучаемого. Это сулило ему огромную награду от работодателя, что не могло не обрадовать достопочтенного учителя, чьи труды в этом доме до сей поры были напрасны.

Весь следующий час господин Волосатинс с усиленным рвением и с необычайной жестикуляцией объяснял своей подопечной правила. Он заметил, что мальчишка слушает его с особенным интересом, и это так вдохновило достопочтенного учителя, или, вернее будет сказать, окрылило, что он благосклонно добавил к уроку еще полчаса.

Затем в класс неспешно вошел господин Ролли, которому хотелось посмотреть, как занимается его девочка. Заметив хозяина, учитель поторопился задать Тилли простейший вопрос, на который мог бы ответить, по его скромному мнению, даже совершенно несведущий в этой области человек. Преподаватель с надеждой смотрел на ученицу, уже чувствуя, как венгерики обильно сыплются в его тощий кошелек.

Госпожа Тилли растерянно посмотрела на отца, потом на учителя. Она опять решительно ни в чем не разобралась, но единственно потому, что наглый раб насмешливо наблюдал за ней на протяжении всего урока, откровенно насмехаясь. Ничего не ответить ей казалось стыдным.

– Малышка, расскажи нам, что ты поняла, – ласковым голосом подбодрил ее отец, который был без ума от своей, такой красивой, дочери.

– Я все поняла, – быстро ответила Тилли, и учитель, холодея от страха, повернулся к ее отцу и, раболепно улыбаясь, сказал:

– Ну вот видите, она все поняла. Думаю, нет смысла более мучить ребенка.

– Давай, ответь на вопрос, – настойчиво попросил старый армут, которому