Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Артур также понимал, что если выберет первую линию поведения, то, скорее всего, за этим последует незамедлительный приказ совершить нечто гнусное, противное всей его натуре. Это будет такое распоряжение, которое Артур все равно не сможет выполнить. По сути, выбора не было. Но неужели слова насчет болезни – правда? Артур не знал. Может, это еще один прием, чтобы лишний раз помучить его? В любом случае ему надо было бежать отсюда, и как можно скорее. Но как это осуществить? Пока побег казался неисполнимым предприятием.

– Сложный выбор, не так ли? – с откровенной издевкой проговорил господин Ролли, заметив проблески нерешительности в голубых глазах раба.

Артур, не отвечая, отвернулся от него. Да и что он мог ответить? Все, что разыгрывал здесь толстяк, напоминало скверную театральную постановку.

– Хорошо, – вполне благожелательным голосом ответил Ролли. – Я тебя понял, Бат. В таком случае скоро ты приступишь к новым обязанностям – будешь способствовать обучению моей дочери, – с этими словами он побрел прочь, оставив наконец раба в одиночестве.

Несмотря на страшные угрозы хозяина, строптивца не трогали в течение нескольких дней. Его продолжали лечить и кормить разнообразными армутскими деликатесами, но Артур особенно не обольщался на этот счет, ибо хорошо понимал, что передышка, увы, кратковременна, а за ней последуют испытания еще более тяжелые, чем те, что ему уже довелось пережить.

Артур оказался прав, и по прошествии нескольких благодатных дней его вновь повели в глубину зловещих шатров. Так он впервые встретился с семьей старого армута.

Жена, госпожа Ролли, была таких же необъятных размеров, как и ее муж. Малоподвижный образ жизни превратил молодую и, в общем-то, привлекательную женщину в толстую старуху. При всей своей неприглядной внешности она была настоящей модницей и очень любила всякие женские побрякушки. В ее шкафу, сделанном из тончайшего, но при этом крепкого дерева, имелось около тысячи разновидностей шелковых платков – предмета ее особой любви и заботы.

Госпожа Ролли не любила читать, считая книжки в частности и любые науки в целом премудростью дураков. Зачем тратить время на бесполезные занятия, когда есть нечто более интересное, например созерцание себя в большом зеркале с драгоценными камушками – изящная работа подземных мастеров из Кагилу. Мужа она глухо презирала за огромный живот, мерзкие страстишки и даже манеру ходить – вразвалочку, шаркая ногами.

Единственное, что действительно привлекало госпожу в супруге и что она ценила в нем безмерно, это деньги. Несметное количество венгериков, благодаря которым семейство Ролли могло позволить себе любую прихоть, любое безумство, в пределах, разумеется, их города – Мира чудес.

Вседозволенность и безграничные возможности кажутся чем-то желаемым только тем людям, которые еще ими не обладают, для других же, счастливых богачей, они становятся такой обыденностью, что очень быстро надоедают. Так и госпожа Ролли, с одной стороны, любила деньги мужа, но с другой – томилась от скуки, и никто, даже родные дети, не могли развеять эту хандру.

Господин Карм Ролли-младший имел тридцать смрадней от роду. Странное дело, но он совершенно не походил на армутов, так как был обладателем тощего тела, лишенного каких-либо мускулов, и бледной кожи, что уж совсем нехарактерно для степного народа. Болезненный на вид, даже чахлый, юноша (который, впрочем, только по внешности выглядел юным, а на самом деле являлся уже вполне взрослым мужчиной) был достаточно образованным и, по меркам армутов, даже мог бы сойти за мудреца. Карм мечтал покинуть Мир чудес: невыносимая жара и грубые манеры вызывали у него тошноту, равно как и местные традиции вкупе с общей безграмотностью. Ему не нравилась его семья, которую он терпел сквозь зубы, молча презирая, но не отваживаясь на открытый бунт.

В мечтах Карм занимал высокооплачиваемые должности в древесном городе Беру, имел гнездим на самой престижной ветке, жену и детей. Однако время шло, а он продолжал оставаться под крылом у родителей, не имея в себе достаточно сил, терпения и воли, чтобы начать жить самостоятельно. Господин Ролли-младший был очень щепетилен к своему здоровью; единственно эта тема его необычайно трогала и была способна хоть как-то всколыхнуть дремавшие в нем чувства.

Когда у Карма спрашивали о его самочувствии, он весь оживлялся, и на его бледных щеках от удовольствия появлялся едва заметный румянец. Карм тогда начинал старательно выискивать причины, чтобы поговорить об интересном предмете подольше. «Вчера были такие сильные сквозняки, что у меня появился насморк…» – слегка гнусавя, говорил он. Затем добавлял: «А когда я вечером сидел в саду, ко мне подлетел москит… Право же, не люблю я этих насекомых. А если заразу занесут?» – и разговор мог продолжаться до бесконечности. Господин Ролли-младший много мечтал, но его мечтания не выходили далее пределов его сознания. Любые действия требуют неких усилий, а Карм совершенно не желал что-либо предпринимать.

Каждое утро начиналось у него с омовения розовой водой, затем обильный завтрак, непременно с сухофруктами. Потом отдых, ведь и прием пищи требует немалых усилий. До обеда во время самой жары юный хозяин возлежал в тени платанов на подушках, покуда его обмахивали с двух сторон опахалами, чтобы он, чего доброго, не перегрелся. Тогда Карм и предавался сладостным мечтаниям. Он плохо понимал, что перед тем, как самостоятельно добиться успеха в жизни, ему следует начинать с малого. Порой нужно претерпеть трудности на низкой ветке, чтобы потом в какой-то момент попасть повыше. А этому мечтателю же казалось, что стоит ему только захотеть, как сам король примет его к себе на службу с распростертыми объятьями.

Дочерью господина Ролли была симпатичная девочка пятнадцати смрадней от роду, с длинными черными волосами, смуглой кожей и миндалевидными зелеными глазами. Ее можно было назвать прехорошенькой, если бы не пустое выражение глаз без проблеска единой мысли и идеи. Да и какие там могли быть идеи, когда дети являются отражением своих родителей? Конечно, преподаватели усердно работали с ней день и ночь, пытаясь донести до ее ушей разные науки, но все безрезультатно. Госпожа Тиллитта просто не могла сосредоточиться на чем-то одном; разрозненные мысли порхали в ее хорошенькой головке совершенно произвольно, подобно свободным птицам в голубом небе.

Вот и сегодня она откровенно скучала, глядя на пожилого учителя, чья неблагозвучная фамилия немало смущала последнего. Его звали господин Волосатинс, но, как это часто бывает, подобная фамилия ни в коей мере не отражала реальное положение вещей, ибо на голове у вышеуказанного господина волос уже давно не наблюдалось. Вся растительность, которая по праву должна была неплохо себя чувствовать на макушке,