Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

У нее совершенно не было друзей, да и она едва ли понимала значение этого слова. И вот теперь перед ней сидел человек, гораздо выше ее в духовном смысле, и она это сразу же ощутила. Потом родилось чувство стыда, хотя пока еще смутно очерченное и неопределенное, словно размытый после дождя песок.

– Я постараюсь сегодня все понять и ответить, – неожиданно пообещала Тилли и, надо отдать ей должное, вполне сдержала свое обещание. Оказывается, когда даже самый неспособный человек захочет чему-то выучиться – он это сделает, ибо нет необучаемых, но есть много безвольных лентяев. Господин Волосатинс был доволен как никогда: его козлиная бородка подрагивала от радостного предвкушения вознаграждения. Действительно, его манера с особым рвением истязать слугу возымела свои плоды, и госпожа Тилли наконец-то стала способной ученицей!

Когда Тилли в точности ответила отцу урок, тот радостно захлопал в ладоши. Толстяк был так счастлив, что даже не испытывал больше ненависти к Бату, напротив, он настолько расщедрился, что приказал вызвать доктора и осмотреть многострадального слугу. Этот счастливый день Артур провел в тенистой прохладе платанов, лежа на мягких кушетках цвета куркумы, набитых гусиным пухом, а достопочтенный господин Льгинкис осматривал и залечивал его страшные раны и только в негодовании цокал языком.

– Вам следовало бы несколько дней находиться у меня, – заметил врач с осуждением в голосе, будто это Артур сам был виновен во всех своих злоключениях.

– С удовольствием соглашусь с вами, – вежливо, но с едва ощутимой иронией заметил тот. Невероятно, но больше всего на свете бедняге хотелось сейчас находиться здесь, в тени сада, чувствуя, как обезболивающая мазь снимает воспаление с кожи.

После всех проведенных манипуляций врач предложил пациенту напиток – то был чудодейственный крапивный эликсир. Артур выпил его с неприкрытым отвращением, так как не переносил вкус спирта. Однако после ему заметно полегчало и захотелось спать. Врач оставил его на кушетках, снабдив сытной едой, и Артур с наслаждением закрыл глаза, решив немного отдохнуть.

– Невероятная жара сегодня, а ветер прохладный! Немудрено и простудиться! – вдруг послышался над ним чей-то гнусавый голос. Артур лениво приоткрыл глаза и увидел перед собой долговязого юношу с такой бледной кожей, что, казалось, сквозь него можно было смотреть как в окно.

На незнакомце был теплый байковый халат, в который вышеуказанный субъект был завернут с маниакальной тщательностью. Халат доходил ему до самых пят, а тощие кисти торчали из рукавов так боязливо, словно их обладатель опасался нечаянного соприкосновения с воздухом. Чудилось, будь это только возможным, юноша с головой бы обмотался своим одеянием, что казалось удивительным при такой жаре. Незнакомец разговаривал сам с собой, и по всему было видно, что он даже не обратил внимания на лежащего на кушетках больного.

– Нет, кажется, у меня озноб… Уже весь дрожу… – продолжал озабоченно повторять незнакомец. Артур сразу понял, что перед ним один из представителей «замечательного» семейства Ролли. Иначе и быть не могло. Об этом говорили дорогой с прекрасной вышивкой халат, холеные руки, которые не имели ни малейшего понятия о тяжелой работе, удобные сандалии, похожие на те, что носил старый армут…

Артур с интересом наблюдал за этим странным юношей, который с озабоченным видом ходил по саду. Тот продолжал болтать всякий вздор, однако в какой-то момент он увидел наконец перед собой Артура и нахмурился. Карм презирал такой феномен в армутском обществе, как рабство. Он находил это весьма устаревшим. Ему казалось, что всякий мало-мальски образованный человек должен ненавидеть любые ограничения свободы так же сильно, как и он сам.

Однако, недолюбливая рабство как категорию, Карм все же благосклонно воспринимал тот факт, что в течение дня кто-то должен обмахивать его опахалом, причем совершенно безвозмездно. Такие лицемерные люди часто встречаются в обществе: они с гордостью провозглашают себя сторонниками справедливости, но при этом живут так же, как и те, с кем они борются. Со словами «как можно так бесчеловечно относиться к единорогу» они тем не менее способны отведать его на ужин в качестве основного блюда, и это нисколько не будет противоречить их идейным принципам. Карм ненавидел пристрастия папаши, но и не отвергал их, считая вполне приемлемыми, когда дело касалось лично его персоны.

Артур привстал на подушках и безо всякого стеснения насмешливо разглядывал хилого юношу. Его изумляло странное желание армута закутаться в халат в самом разгаре оюня на южной пустынной равнине, где климат был куда жарче и засушливее, чем, например, в Клипсе или в Троссард-Холле.

Незнакомец с отвращением покосился на Артура и изящным движением руки достал из кармана платочек. Он поднес его к губам, словно ему вдруг стало дурно, и даже немного пожелтел лицом.

– Все в порядке? – участливо осведомился Артур. Карм несколько секунд смотрел на него. Казалось, он задумался. Сам того не подозревая, Артур задал правильный вопрос с правильной интонацией.

– Нет, не в порядке, – ворчливо заметил Карм. – Очень плохо. Ужасно. Меня уже второй день лихорадит, и мне кажется, что я страшно болен. Вчера я выпил крепкой настойки от лихорадки, но мне не особенно это помогло.

Артур вспомнил, как в Троссард-Холле ребята начинали утро тем, что ходили делать зарядку и закаляться.

– Нужно поменьше лежать, а по утрам обливаться холодной водой, – заметил он нравоучительно, но не без язвительности, с трудом представляя, как этот худой бледный юноша расстанется с теплым халатом. Удивительно, но Карм схватился за его слова, как, наверное, падающий схватился бы за ветку.

– Да, да… Я где-то читал про эту методику… Это правда помогает? – с искренним интересом спросил Карм, чуть приблизившись к Артуру. Было видно, что слишком близко он подходить не хочет, вероятно, из-за боязни подхватить инфекцию. При этом интерес его повысился до такой степени, что он даже вытянул шею, немного освободив ее из ворота халата.

– Очень помогает. А еще лучше поможет, если сами будете обмахивать себя опахалом, а того мальчика отпустите отдохнуть, – язвительно добавил Артур, кивая в сторону раба в кандалах, который следовал за своим тщедушным хозяином, пытаясь хоть как-то уменьшить мучения господина.

Карм надменно поднял брови:

– Забываешься, молодой человек, ты не в том положении, чтобы делать мне замечания.

– Что вы, какие замечания, я просто дал совет. Ведь если вы сами будете мало двигаться, то и кровь не будет бегать по венам, и вам все время будет холодно. Отсюда и лихорадка, на которую вы жалуетесь.

– Гм… Трезвые речи.