Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

вместе с ней прекратилась и жизнь. Шатры медленно покачивались на ветру, отбрасывая причудливые тени. Весь город погрузился во тьму, и ни в одной захудалой лавчонке, ни в одной таверне не горели лампады. Сейчас улицы были прямыми, свободными и широкими, так как уже никто не завешивал их покрывалами, по ним не сновали люди и животные. Пряные дневные ароматы поспешно уходили, позволяя свежести рассеять смрад кочевого города.

Выйдя на улицу, Алан лицом к лицу столкнулся с довольно хорошенькой на вид армуткой. Узкие, казавшиеся черными в ночи глаза беззастенчиво глядели на Алана. Тот остановился, смутившись. Он всегда немного робел перед прелестными женщинами.

– Красавчик, не угостишь меня чашечкой кофе? – ласково промурлыкала она, и Алан, не в силах побороть волнение, кивнул. Она весело расхохоталась, грациозным движением откинув назад длинные волосы. – Тем более что деньги, на которые ты будешь брать кофе, мои! – добавила она лукаво. Алан в замешательстве оглянулся. Ему показалось, что кто-то незаметно подошел к нему сзади. Потом был удар, едва слышный, профессионально исполненный, и незадачливый игрок, как мешок короедов, повалился на землю.

Глава 13

Или мойте иногда за шкафами: там можно найти много любопытных вещиц

Сури постоянно училась, с неуемной любознательностью вбирая в себя науки. Ее любимым занятием было чтение. Она умудрялась за день освоить несколько свитков естествознателей, не забыв при этом побаловать себя и какой-нибудь научной литературой на ночь. В результате столь быстрого поглощения информации ей стали известны многие закономерности естествознательства.

Впрочем, свитки давали лишь узконаправленные знания, но при этом не помогали разбираться в бытовых ситуациях и, что самое досадное, не давали никаких нравственных ориентиров. Сури, например, с легкостью могла отличить траву бериноски от полявки, хоть растения внешне очень походили друг на друга, но при этом она бы затруднилась сказать, в чем разница между хорошим и плохим человеком и какие же существуют критерии для оценки нравственности.

Вскоре по уровню знаний Сури стала превосходить учителей, однако, несмотря на начитанность, ей с трудом давались практические уроки. Она знала названия необходимых растений, чтобы вылечить лихорадку, но самостоятельно исцелять не умела. Сури досадовала на свою беспомощность, тысячу раз перечитывала одни и те же свитки, но безрезультатно. Все способности, которыми она могла бы похвастаться, относились к другому источнику и совсем не зависели от естествознательства.

Более того, с годами Сури с ужасом начала понимать, что ее внутренняя сила весьма похожа на ту, которой пользовалась ее злая кормилица. Несмотря на отсутствие навыков к естествознательству, Сури все же оставалась лучшей ученицей, которая всегда знала ответы на все вопросы.

Однако же, как это бывает порой у людей, которые полностью посвящают себя науке в общем или узкой отрасли в частности, она не могла посмотреть на явления, происходящие в обществе, более широко и всеобъемлюще, чтобы сделать для себя хоть какие-нибудь выводы. Обычно заботливая мать своим примером учит детей доброте и жертвенности, но, к сожалению, Сури не знала родителей. Хорошие художественные книги тоже могли бы принести пользу, но она презрительно отвергала их, считая пустой тратой времени.

Учителя также должны были просвещать и учить отнюдь не только различным естествознательским премудростям, однако в то время, когда Сури попала в семью Ларри, в школьной среде стала прослеживаться одна тревожная тенденция: преподаватели не хотели брать на себя лишнюю ответственность и учить детей чему-либо, кроме как своим наукам. Они были правы и неправы одновременно; осуждать их в этом нежелании с формальной точки зрения было нельзя, ибо, выполняя работу, они не обязаны были делать что-то сверх своих задач.

С человеческой точки зрения это было громадным упущением, так как учителя бóльшую часть времени проводят с подопечными, знают их характеры, привычки и действительно могут чему-то их научить, что пригодилось бы им в повседневной жизни. Добрый поступок Ларри – спасение Сури и ее удочерение – являлся одним из тех мощных факторов, которые могли бы повлиять на становление характера девочки, но, увы, и это не сработало.

Добряк Ларри не восхищал Сури, не был ее кумиром, на которого она хотела бы походить. Цикория, милая, но совершенно недалекая женщина, вряд ли могла удовлетворить ее тягу к познанию.

Во всем этом крылась одна немаловажная деталь. С тех самых пор, как Сури занесла осколок стекла над мучительницей, она ощутила в душе появление направляющей силы, которая впредь стала контролировать все ее поступки. Порой Сури хотелось отплатить добром приемной семье, приласкаться к Цикории и заварить травяной чай Ларри, когда тот возвращался после тяжелой работы домой. Но сила внутри нее словно бы говорила, с укором покачивая головой:

– Доброта – это удел слабых. Будь сильной!

Иногда Сури сталкивалась с по-настоящему хорошими людьми, но научилась их не замечать, так как надоедливый голос без умолку твердил: «Они просто глупы и наивны, но ты ведь умна и все понимаешь». Так и получилось, что Сури стала видеть вокруг себя только дурные качества окружающих: жадность, вспыльчивость, стремление к наживе и эту невероятную закостенелость в собственном эгоизме. Люди напоминали окаменевшие раковины, обездвиженные и совершенно безнадежные в своей испорченности.

Таким образом, Сури, будучи талантливой в одном, оказалась обделенной в другом, более важном, – нравственной сфере. У нее совсем не было друзей, так как в целом она привыкла обходиться без них. Единственным ориентиром в ее жизни был Вингардио. В душе она чувствовала непреодолимое влечение к этому человеку, который, как ей казалось, смог бы удовлетворить все потребности и мечтания, пока еще дремавшие в ее сердце.

Однажды Сури обнаружила еще один ранее скрытый талант, который также передался ей по наследству от кормилицы. Здесь надо отметить, что бедняжка довольно часто подвергалась осуждению со стороны других подростков-естествознателей. Причина эта крылась, возможно, в ее нежелании ни с кем общаться и в излишнем высокомерии, а может, и в том, что она была чужачкой в здешних краях.

До этого дня Сури никогда не противилась такому положению вещей, ибо слабо понимала, что необходимо делать в подобных случаях. Она со стойким великодушием терпела презрительные перешептывания девчонок за спиной, язвительные шуточки мальчишек в свой адрес, а порой просто холодное игнорирование со стороны ребят.

Однако этим вечером чаша ее терпения была переполнена. Сури возвращалась домой, нагруженная драгоценными книгами, которые сейчас составляли смысл ее существования. Смеркалось. Призрачные особняки появлялись прямо перед ее взором, но Сури не видела ничего, так как была погружена в свои мысли.