Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Алан уже подходил к харчевне, где должны были ждать Тэнка с Артуром, как вдруг его слух, обострившийся до болезненности, уловил едва знакомый, но такой манящий стук, который можно услышать, когда два кубика, вырезанные из суставов копытных животных, легонько сталкиваются между собой. Алан вытянулся, принюхался, будто заправская гончая, и глаза его заметались, пытаясь в пестроте красок отыскать искомый источник звука.

– Продаю мибесинский кувшин, продаю, – заунывно канючил загорелый армут, надеясь, вероятно, жалобным голосом растопить сердца покупателей.

– Красавчик, рыженький, купи бальзам для своих кудрей, они станут еще прекраснее! – кричала армутка, которая была настолько объемной, что могла вполне сойти не за одного, а за целых трех торговцев.

«Все не то, не то…» – бормотал про себя Алан. И вдруг он увидел то, что искал. Прямо перед его глазами выплыла яркая лавчонка, в которой было так накурено, что седые пары огромными клубами вылетали из многочисленных отверстий меж полотняных стен. Над входом висела много обещающая вывеска, которая тоже была окружена облачком дыма. Вот что на ней было написано: «Игорный дом».

Алан задержался на пороге лавочки чуть дольше обычного. У него была одна слабость, которая могла вмиг исказить его сильную натуру и превратить в совершенно безвольного человека. Алан, на свою беду, был азартен.

Игры в кости – обычное занятие для прожигателей жизни, манящее, но весьма сомнительное развлечение, которое зародилось именно в армутских городах, а затем, подобно заразной болезни, распространилось и на другие людские поселения. Алан узнал об этой игре от беруанцев, которые никогда не брезговали кинуть кубики разок-другой под стаканчик винотеля, приправленный трубкой с фирменным табаком.

Чем страшны азартные игры? Тем, что они бессовестно деформируют волю, делают из господ рабов. Игроки безвольно приползают в игорные дома и уползают почти на коленях, как ничтожные пресмыкающиеся, в пух и прах про игравшиеся, по уши погрязшие в долгах, но, несмотря на все это, с безумным огоньком в глазах, твердящие лишь одно: «Еще, еще…»

Неумение остановиться, бросить, отказаться, освободиться – этим и страшна любого рода зависимость. Она всю жизнь человека переделывает под свои прихоти, нужды и требования. Она ставит ему условия, словно капризная жена, желающая властвовать над мужем. И горе тому, кто попадет под ее паразитическое влияние!

Алан был весьма удачливым игроком. Он даже научился жульничать, и частенько, прибегая к различного рода уловкам, обкрадывал чуть менее ловких игроков. Отсюда он и получил свое прозвище – Алан Воришка, – которое следовало за ним позорным шлейфом всюду, куда бы он ни пошел. В Той-что-примыкает-к-лесу жандармы особенно тщательно следили за подозрительным юношей, который вечером мог обдуривать их в кости, а днем как ни в чем не бывало с надменной физиономией бродить по деревне.

Вот и сейчас Алан не смог устоять. Никакие здравые рассуждения не помешали ему, не остановили и не предупредили. Мысли о Тэнке, Артуре и вообще об их походе растворились вместе с дымом игорного дома. Недолго думая, он шагнул в чад полотняной лавчонки и с наслаждением втянул ноздрями воздух: дым и пот возбужденных игроков – что может быть отраднее для ловкого хитреца?

Алан намеревался применить здесь парочку мудреных приемов, чтобы возместить деньги, потраченные в Мире чудес. Дело в том, что у него в кармане находился талисман – кубик со свинцовым наполнителем. Когда Алан играл в кости, он благодаря ловкости рук подменял кубики, а его утяжеленный талисман неизменно выбрасывал требуемое число очков.

Ему не всегда удавалось безнаказанно дурить людей. Порой кто-нибудь из внимательных игроков обнаруживал мошенничество, и тогда незадачливого обманщика выгоняли, не забыв снабдить напутственными тумаками. Впрочем, Алан прибегал к талисману только в случае крайней нужды; его уж больно увлекал процесс, ему нравилось рисковать. Раззадоренного игрока манила даже сама возможность проиграть и потерять все – от какого-нибудь мало-мальски серьезного имущества до собственных штанов.

Сейчас, однако ж, Алан не хотел рисковать. Победа казалась ему весьма соблазнительной – тем более над нелюбимыми им армутами.

Когда он вошел в заведение, почти никто не посмотрел на него. Игроки, захваченные азартом, – жалкое зрелище. Они не видят ничего, кроме полета магического кубика, который в какой-то степени решает их судьбу. Завороженные, в дыму стояли эти люди разных возрастов и полов, но преимущественно все же мужчины, глядя в одну точку перед собой. Алан потихоньку присоединился к ним и даже сам не заметил, как быстро оказался во власти игры.

Вначале он играл наравне со всеми, чтобы не привлекать внимания. Он даже без особых сожалений немного потратился. Спустя несколько часов, когда солнце стало двигаться к закату, Алан все же решился применить фирменный трюк. Игроки уже устали, измучились от ожидания выигрыша, концентрация внимания слабела, и многим становилось безразлично, одержат ли они верх в этой битве или нет. Тогда-то Алан и пустил в ход свой талисман.

Он выжидал, будто хищный зверь в засаде, и наконец без сожаления кинулся на врагов. Алан поразил их в сердце, начав забирать самое для них дорогое – деньги. Венгерики с приятным звоном опускались в его карманы, и тогда-то его и заприметили. Мутные, тяжелые, полубезумные взгляды уставились на Алана как на заморскую диковинку. Но придраться было не к чему, и они продолжали играть.

Алан неплохо заработал в тот вечер. Победа опьянила его и окончательно лишила здравого рассудка. Он даже умудрился забыть о том, с какой целью оказался в этом городе. Он забыл про своих спутников. Его новая кожаная сума через плечо была набита выигранными монетами, и этого ему хватило для осознания полной удовлетворенности. Помимо монет, он получил халат одного из проигравшихся, который сидел на корточках перед игорным столом, тупо уставившись в пол. Это был седовласый господин, прикрытый сейчас одним только платком, невероятно жалкий и несчастный. Увы, страсти одолевают в течение всей жизни, и почтенный возраст отнюдь не защищает людей от растления.

Алан без малейшей жалости обернулся в пестрое приобретение; диковинный халат полностью скрывал его одежду и делал чрезвычайно похожим на армута, который зачем-то покрасил волосы в рыжий цвет. Он не понимал, что нечестным путем добытое имущество не принесет много пользы. Не осознавал он и того, что деньги, полученные в награду за тяжелый, но честный труд, куда приятнее для души, нежели эта сума, доверху набитая золотыми, но при этом представлявшая собой ценность не бóльшую, чем груда мусора.

Когда Алан, вполне довольный собой, вышел из игорного дома, на улицах Мира чудес уже стемнело. Город окунулся в невиданную тишину: закончилась торговля, а