Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

Чиновник шагнул к столу, бесцеремонно отодвинув Липатова плечом. Он постучал толстым пальцем по пластику рядом с клавиатурой.

— Что это за кустарщина? Где перфоленточный ввод? Где тумблерные регистры? Вы утверждаете, что это вычислительный узел. Продемонстрируйте его работу. Мы хотим видеть системные команды, загрузку регистров. Запустите математический тест.

В лаборатории повисла плотная тишина.

Громов замер на подоконнике. Липатов нервно вцепился пальцами в край стола. Морозов почувствовал, как по позвоночнику скользнула холодная капля пота.

Требование таило в себе скрытую катастрофу. Да, благодаря хитрости Натальи Сергеевны модернизация ПЗУ и внедрение микробейсика были официально утверждены и проведены по всем бумагам как «удешевление производства». Юридически к ним было не подкопаться. Но этим бетонным людям из Министерства были глубоко безразличны технические условия и рационализаторские акты. Они мыслили категориями гигантских вычислительных центров. Для них настоящая ЭВМ означала гудящие шкафы, перфоленты и решение дифференциальных уравнений.

Если сейчас сбросить машину в базовый режим и продемонстрировать простейшие команды бейсика, инспектор мгновенно заклеймит прибор «детской игрушкой» и «калькулятором-переростком». Старая номенклатура не оценит изящества компактного кода; для них интерактивный ввод с бытовой клавиатуры выглядел категорически несерьезно. Ярлык «пустая трата государственных средств на радиолюбительские забавы» будет приклеен к проекту быстрее, чем сохнет «Виксинт». Вручать такую «несолидную» вещь под эгидой ЦК ВЛКСМ просто запретят, Олимпиаду дискредитируют, а КБ-3 лишат финансирования.

Морозов хорошо знал этот пустой, ищущий зацепку взгляд ревизоров. Им нужно было показать нечто монументальное. Нечто, что оправдывало бы тяжелый латунный герб на корпусе. Голый мигающий курсор их не устроит — им требовалось продемонстрировать государственную мощь и управленческий размах.

Морозов глубоко вдохнул. Воздух казался густым от пыли и чужого одеколона. Он не мог позволить этим людям в серых костюмах заглянуть под капот машины. Им нельзя было показывать ассемблерные листинги или шестнадцатеричные коды — это был язык инженеров будущего, язык свободы, который чиновники воспринимали как угрозу своему контролю. Им нужно было дать что-то знакомое, понятное, что-то, что говорило бы с ними на языке их собственных страхов, отчетов и директив.

Морозов шагнул вперед, отрезая чиновника от клавиатуры. Его лицо сохраняло абсолютную невозмутимость, движения были плавными и уверенными.

— Товарищи, — голос Алексея звучал густо, с легким оттенком академического снисхождения. — Системные регистры и тесты памяти — это вчерашний день. Мы не калькулятор собрали. Эта машина создана для оптимизации управления народным хозяйством.

Он плавно развернул ближайший телевизор так, чтобы экран смотрел прямо на комиссию.

— Вы просите продемонстрировать математику. Мы подготовили кое-что лучше. Учитывая ваш управленческий опыт, мы просим вас лично протестировать наш профильный симулятор перспективного планирования.

Алексей вбил команду запуска и нажал Ввод на головной машине.

На темном экране вспыхнула заставка. Буквы строились из крупных светлых пикселей, мерцая в такт кадровой развертке.

`П Р Е Д С Е Д А Т Е Л Ь`

`ТЕКСТОВЫЙ СИМУЛЯТОР УПРАВЛЕНИЯ КОЛХОЗОМ`

`НАЖМИТЕ ЛЮБУЮ КЛАВИШУ ДЛЯ НАЧАЛА`

Министерские переглянулись. Седобровый нахмурился, вчитываясь в рубленый шрифт.

— Симулятор? — недоверчиво переспросил он. — Вы хотите сказать, эта коробка способна моделировать экономические процессы?

— Именно так, — Морозов отступил в сторону, жестом приглашая чиновников присесть на стулья перед экранами. — Математическая модель распределения фондов в условиях дефицита ресурсов и выполнения пятилетнего плана. Управление техникой, кадрами, взаимодействие с контролирующими органами. Мы заложили в алгоритм реальные нормативы Госплана.

Волков с любопытством склонил голову. Сергеев у двери чуть прищурился.

Седобровый чиновник, кряхтя, опустился на стул. Его коллега занял место за соседней машиной. Волков, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, сел за третью.

— Нажимайте любую клавишу, Илья Степанович, — разрешил Волков, устраиваясь поудобнее. — Посмотрим, как их математика справится с нашими реалиями.

Тяжелый палец лег на клавишу. Раздался мягкий щелчок. Экран обновился.

`[ПАНЕЛЬ ПРИБОРОВ — КОЛХОЗ «СВЕТЛЫЙ ПУТЬ»]`

`ПЛАН: 50 % ТЕХНИКА: 5 ед. СПИРТ: 10 л.`

`НЕРВЫ: 60/100 ФОНДЫ: 3 бум. ЗНАМЕНА: 2 шт.`

`ХОД 1 / 15`

`ПОСЕВНАЯ ПОД УГРОЗОЙ`

`Посевная на носу, но семенной фонд оказался съеден мышами.`

`Райком требует начать сев согласно утвержденному графику.`

`1. Написать официальную докладную в Райком о нехватке семян.`

`2. Выдать механизатору спирт и обменять два стартера на зерно у соседей.`

`3. Оформить съевших зерно мышей как новую отрасль животноводства.`

Илья Степанович хмыкнул.

— Ну, это примитив. Проблемы нужно решать по инстанции. Выбираю первый пункт.

Он нашел на клавиатуре единицу. Экран мигнул, просчитывая ветвление алгоритма, и выдал результат.

`[РЕЗУЛЬТАТ]`

`Вас обвинили в паникерстве. Райком приказал сеять тем, что есть.`

`Вы посеяли пыль. Мыши заочно оправданы. План сорван.`

`ИЗМЕНЕНИЯ: ПЛАН: −20 % · НЕРВЫ: −10 · ЗНАМЕНА: −1`

Громов у окна беззвучно хрюкнул и прикрыл рот ладонью. Липатов стоял бледный как мел.

— Что за чушь⁈ — возмутился седобровый, ударив ладонью по столу. — Почему сразу срыв плана? Я же по ГОСТу доложил наверх!

— Алгоритм учитывает средний процент бюрократических задержек по Нечерноземью, опираясь на закрытые отчеты статуправления, — не моргнув глазом соврал Морозов. — Машина беспристрастна, Илья Степанович. Она оперирует голыми алгоритмами.

Чиновник за соседним столом ехидно усмехнулся.

— А я тебе говорил, Илья, не гони коней. Я вот двойку нажал. Оставил резерв.

С этого момента лаборатория КБ-3 провалилась в иное измерение.

* * *

Прошло почти два часа.

Свет из окон изменил угол, окрасив стены в густой, желтоватый цвет надвигающегося полдня. Спертый, нагретый аппаратурой и дыханием людей воздух тяжелыми пластами висел под потолком. Графин с водой на столе Липатова давно опустел, а рядом выросла горка скомканных листов бумаги, на которых чиновники пытались высчитывать свои ходы.

Комиссия забыла, зачем приехала.

Пиджаки из дорогой шерсти висели на спинках стульев. Галстуки были сдвинуты набок, верхние пуговицы рубашек расстегнуты. Трое взрослых, наделенных реальной властью мужчин сидели сгорбившись перед мерцающими кинескопами, вперив покрасневшие глаза в строчки текста.

Жесткие, непробиваемые люди системы с головой ушли в простейший текстовый алгоритм. Игра не просто имитировала бюрократию — она давала им возможность управлять и наказывать, не вставая со стула, мгновенно видя результаты своих действий.

Ритмичный, сухой перестук герконовых клавиш сливался с ровным гудением трансформаторов и шелестом вентиляторов дисковода ИЗОТ. Механический гул прерывался лишь тяжелыми вздохами чиновников и раздраженным бормотанием.

Морозов стоял в тени у стены. Управленцы ожесточенно давили на клавиши. Машина реагировала мгновенно, отвечая на их действия математически выверенной логикой и заставляя судорожно искать выход из смоделированного кризиса.

Нажатие одной кнопки решало судьбу виртуальных фондов, и мгновенный отклик приковывал к экранам. Чиновники забыли о поиске нарушений в пайке контактов, с головой уйдя в