Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

— Твою мать! — рявкнул Илья Степанович, в сердцах хлопнув по столу. — Снова мыши! Я только перекрыл крышу на складе, списал два фонда стройматериалов. Как они сожрали семенной фонд⁈

— Потому что рубероид надо было менять на кошек, а не на доски, Степаныч, — не отрываясь от своего экрана, процедил второй министерский. Он ожесточенно давил на клавиши, пытаясь спасти падающие показатели. — Товарищ Морозов! Почему у меня переменная «Нервы парторга» упала до тридцати процентов? Я же выполнил план по заготовке сена!

— Вы отказались выдать транспорт для поездки художественной самодеятельности на районный смотр, — спокойно пояснил Алексей, стоящий у стены со скрещенными руками. — Алгоритм расценил это как политическую близорукость. Попробуйте компенсировать это выдачей спирта в гараж.

Волков за своим столом издал хриплый, каркающий смех.

— Гениально, — пробормотал куратор, потирая подбородок. Его глаза хищно блестели в свете кинескопа. — Абсолютно гениально.

На его экране висело судьбоносное сообщение:

`ВНЕЗАПНАЯ ПРОВЕРКА ОБХСС`

`В колхоз едет ревизор из Отдела по борьбе с хищениями.`

`Ищет неучтенные излишки зерна и прочие безобразия.`

`1. Предоставить все книги учета кристально честно.`

`2. Затопить баню, накрыть стол с осетриной, организовать ревизору «усталость».`

`3. Назначить ревизора ВРИО завскладом на время проверки.`

Волков, не задумываясь, нажал двойку. Машина на секунду задумалась, переваривая команду, и выдала результат:

`[РЕЗУЛЬТАТ]`

`Ревизор уехал на четвертый день, забыв портфель с актами.`

`В отчете вы — кристально честный хозяйственник.`

`ИЗМЕНЕНИЯ: СПИРТ: −4 л. · НЕРВЫ: +15 · ЗНАМЕНА: +1 шт.`

— Работает система, — с удовлетворением констатировал куратор. — Как в жизни.

Олег Тимофеев, спрятавшийся за шкафом с документацией, огромными глазами смотрел на происходящее. Громов рядом с ним беззвучно трясся от смеха, кусая костяшки пальцев, чтобы не заржать в голос. Программист перевел взгляд на Морозова. Алексей ответил ему коротким, холодным кивком.

Морозов не смеялся. Он молча наблюдал за проверяющими, с головой ушедшими в виртуальную симуляцию. Они видели в этих светящихся символах свою собственную реальность, возведенную в абсолют математической логики.

Илья Степанович издал тяжелый, мучительный стон.

На его экране горела финальная надпись:

`X ИГРА ОКОНЧЕНА X`

`ВРЕДИТЕЛЬ`

`Ваша попытка работать строго по ГОСТам и партийным директивам`

`привела к закономерному и предсказуемому результату.`

`План сорван. Коровы недодоены. Поля не засеяны в срок.`

`За вами уже выехала черная «Волга» из Райкома.`

Чиновник откинулся на спинку стула, тяжело дыша, словно действительно отпахал смену в поле. Он дрожащими руками достал платок и промокнул лоб.

— Жестокая машина, — просипел он. — Не учитывает человеческий фактор. Я же договорился с соседями о займе техники! Почему алгоритм не пропустил?

— У вас кончился показатель «Нервы», — ровно ответил Алексей. — И запас спирта. Вы не подкрепили словесные договоренности материальной базой.

Майор Сергеев, всё это время неподвижно стоявший у двери, медленно отделился от стены. Он прошел вдоль столов, заглядывая в мерцающие экраны. Чекист не сказал ни слова, но его взгляд, направленный на Морозова, изменился. В нем больше не было снисхождения к чудаковатому инженеру. Сергеев увидел суть. Он понял: на этих столах стоят мощнейшие инструменты поведенческого моделирования. Тренажеры для мозгов.

Волков тяжело поднялся. Он размял затекшую поясницу, поправил галстук. Лицо куратора вновь приобрело казенное, непроницаемое выражение, а в глазах еще плясали отсветы виртуальных сражений.

— Достаточно, товарищи, — скомандовал он.

Министерские чиновники с видимой неохотой поднялись из-за столов. Илья Степанович бросил на клавиатуру последний, полный тоски взгляд.

Волков подошел к столу Липатова, где лежала пухлая папка с документацией. Он взял верхний лист — сопроводительное заключение к акту приемки опытной партии вычислительной техники. На сам акт, уже подписанный технической комиссией после короткой проверки и сверки с ведомостью, он даже не претендовал: это была зона инженеров, ОТК и министерского представителя. Волков размашисто поставил визу под идеологической частью прямо на гладкой поверхности стола поверх чертежей.

— Машины к Олимпиаде готовы к показу, — чеканя слова, произнес куратор. — Идеологическая составляющая… на высшем уровне. По технике пусть отвечают те, кто подписал акт. Товарищ Морозов, ваш симулятор — это не просто тест. Это готовое учебное пособие для курсов повышения квалификации управленческого состава. Я доложу наверх.

Он бросил ручку на стол.

— Сворачиваемся, Илья Степанович. Нас ждут в горкоме.

Министерские торопливо разобрали свои кожаные папки. Никто из них больше не вспоминал о тумблерных регистрах и перфолентах. Они были выжаты виртуальной пятилеткой.

Комиссия покинула лабораторию так же тяжело, как и вошла. Дверь захлопнулась.

Как только дверь захлопнулась, вязкое напряжение последних часов спало, оставив после себя сосущую пустоту в желудке и легкую дрожь в пальцах.

След присутствия комиссии остался в сдвинутых в беспорядке стульях и переполненных пепельницах. Но главное лежало на столе Липатова — акт технической комиссии и сопроводительное заключение с размашистой визой Волкова. Эти тонкие листы бумаги были сейчас ценнее золота в герконах.

Проверяющие заглянули ровно настолько глубоко, насколько позволяли время и их собственные роли. Трассировку плат оставили Липатову и ОТК, арбитраж системной шины — инженерам, а тумблерные регистры тихо утонули в формулировке «опытная партия для учебной эксплуатации». Блеск алой эмали и власть над виртуальными колхозами сделали своё дело: комиссия получила понятный фасад и не стала ломать то, что уже оформлялось как успех.

Тишина обрушилась на КБ-3. Гул люминесцентных ламп снова стал слышен.

Громов сполз по стене и сел на корточки, закрыв лицо руками. Его плечи тряслись в истерическом хохоте. Липатов снял очки и бессмысленно тер их галстуком, глядя на подписанный акт, словно это была индульгенция за все его грехи с ворованным компаундом. Люба Ветрова выдохнула, обмахиваясь листом перфокарты.

Алексей Морозов подошел к машине, за которой сидел Волков. Запах дорогого парфюма здесь смешивался с запахом нагретого пластика.

На экране светился результат блестяще проведенной партии. Волков оказался мастером аппаратных игр не только в жизни.

Светлые буквы мерцали в полумраке лаборатории:

`* ПОБЕДА *`

`НОМЕНКЛАТУРНЫЙ ГЕНИЙ`

`Поздравляем, товарищ Председатель!`

`Вы виртуозно овладели искусством советского балансирования.`

`Вы мастерски обменивали воздух на шифер, поили проверяющих`

`и получали фонды на несуществующие трактора.`

`Вас переводят с повышением в Обком!`

Морозов протянул руку и выключил тумблер питания. Кинескоп погас, стянув изображение в яркую белую точку, которая медленно растворилась в стеклянной глубине. Призовые машины были легализованы. Никто не полез в их архитектуру.

— Собирай акт, Сережа, — тихо сказал Алексей в наступившей тишине. — Троянский конь выполнил свою задачу.

Глава 29

Жук в муравейнике

Алексей сидел за своим рабочим столом, методично просматривая присланные решения. Подушечки его пальцев давно посерели от въевшегося графита и дешевой типографской краски штемпелей. В