Отсюда и до победы 2! - Василий Обломов

Я записал.

Закрыл тетрадь.

Командир третьей гвардейской — генерал Кузьмин — был не таким, как остальные командиры дивизий, с которыми я работал. Он был — равнодушный.

Не злой — равнодушный. У него была дивизия, у него была задача, у него были потери, и он смотрел на них как на цифры. Это было распространённое свойство среди некоторых командиров — особенно тех, кто долго в звании. У Шмыгалёва этого не было. У Бережного — не было. У Каратаева — не было. У Северикова — не было. А у Кузьмина — было.

Я с ним проработал четыре дня. К концу четвёртого — понял, что не получится.

Не потому, что Кузьмин отказывался. Он принимал всё, что я говорил. Кивал, записывал, давал команды. Подчинённые делали — потому что приказ.

Но — без понимания. И — без огня.

Это был — первый случай за год, когда метод не приживался. Я писал об этом Сереброву.

«Полковник. По третьей гвардейской. Дивизия выполняет приказы, но не усваивает методику. Командир — равнодушен. Переход на „думающее командование“ невозможен — потому что командир не думает сам, а исполняет инструкции. Считаю: продолжение работы здесь — потеря времени. Прошу перевести меня в другую дивизию.»

Серебров ответил через день.

«Майор. Согласен. Кузьмина знаю давно — это его свойство. Переводитесь в семнадцатую стрелковую, тот же фронт. Командир — генерал-майор Иваньковский. Это другое — Иваньковский молодой, с инициативой. Должно сработать.»

Я выехал в семнадцатую.

Иваньковский оказался — действительно молодым. Тридцать восемь лет, в звании год. Глаза — не «тихие», как у Шукшина, а — живые, как у Бережного.

Он встретил меня лично у штаба.

— Майор Ларин. Я вас ждал.

— Спасибо.

— Я слышал многое. От Каратаева. От Бережного. От Северикова. Они вас рекомендовали — каждый по своему.

— Это — добрые люди.

— Это — точные. Они ничего не говорят зря.

Иваньковский провёл меня в штабную избу. На столе — карта обстановки. Он сразу — без предисловий — указал на сектор.

— Я думаю, что у нас здесь — слабое место. Стык с двадцать девятой стрелковой. Не просчитанный обмен сигналами. Если на нас попадут — мы потеряем сутки на координацию.

— Вы уже сами увидели.

— Увидел.

— Тогда — работаем.

— Работаем.

Это был — лучший первый разговор за всю мою кочевую службу. Иваньковский сам шёл навстречу. Я только — помогал ему довести.

С ним я провёл три недели. К концу третьей — у нас была — лучшая координация стыков, которую я видел за всё время.

Двадцать четвёртого сентября Иваньковский сказал мне:

— Майор. Мы вас на этот сектор приняли — как родного. Я хочу вам предложить — оставайтесь у нас.

— Иваньковский. У меня — Серебров и группа фронтов.

— Знаю. Но — я бы попросил у Сереброва. Если согласитесь.

Я думал.

— Иваньковский. Мне предложение — лестно. Но я — мобилен. Если я останусь у вас — я перестану мобильным быть. Метод перестанет распространяться.

— Я понимаю.

— Спасибо за предложение.

— Не за что.

— Я к вам буду заезжать.

— Если захотите — мы будем рады.

Это было — начало нового слоя в работе. До этого — командиры принимали или не принимали. С Иваньковским — впервые предложили остаться. Это было — знак того, что метод не только работал, но и — становился ценным сам по себе. Командиры хотели иметь у себя — не «инструктора», а — человека, который думает рядом.

Это было — повышение качества.

Мне это не дало бы повышения по службе. Но — изменило статус метода в глазах командиров.

Серебров писать не стал. Я написал ему сам:

«Полковник. Иваньковский предложил мне остаться. Я отказался — по причинам мобильности. Считаю важным сообщить: метод теперь — не только обучает дивизии, но и — становится самостоятельной ценностью. Командиры хотят держать его у себя. Это — новый уровень. Я буду продолжать как раньше. С. Ларин.»

Серебров ответил коротко.

«Майор. Спасибо за информацию. Это и есть — то, ради чего вы выбрали поле. С. Серебров.»

В конце сентября — мы вышли к Днепру.

Это было — большое событие. Не для меня лично — я знал из той жизни, что выйти было запланировано — а для всей армии. Днепр был — последний крупный водный рубеж перед освобождением Правобережной Украины. Битва за Днепр должна была начаться в октябре.

Я в эти дни работал в дивизии Иваньковского. Они выходили к реке во втором эшелоне. На передовых позициях — другие дивизии. Бои шли — за плацдармы.

Огурцов смотрел на реку с холма, из штабного НП.

— Серёж.

— Да.

— Большая.

— Большая.

— Я Днепр первый раз вижу.

— Я тоже — впервые в этой жизни.

— А в той?

— В той — был. Но она не считается.

— Засчитываем — как впервые.

— Как впервые.

Огурцов закурил.

— Серёж. Я хотел сказать одну вещь.

— Слушаю.

— Я в двадцать пятом августа получил медаль.

— Знаю. На построении дивизии Северикова. Я тогда в третьей гвардейской был.

— Ты не присутствовал.

— Не присутствовал.

— Я — не сильно расстроился. Но — должен был быть.

Я смотрел на него.

— Сёма. Ты прав. Я — должен был быть.

— Знаю, что — задним числом.

— И всё-таки.

— И всё-таки.

— Прости.

— Серёж. Я не обижаюсь. Я говорю — для будущего. Когда в следующий раз будет — будь.

— Буду.

— Хорошо.

Помолчали.

— Серёж.

— Да.

— Девять месяцев.

— Восемь, — поправил я. — Сейчас — восемь.

— Точно. Восемь.

— Хватит.

— Хватит.

Шестого октября — пришёл приказ.

Не от Сереброва — от Алтунина, через формальную почту фронта.

'Майор Ларин С. И. С пятнадцатого октября назначаетесь старшим инструктором по тактике при штабе Степного фронта. Ваша задача — координация работы всех полевых инструкторов на фронте, обобщение опыта, прямой контакт с командующим фронтом. Это — повышение должности при сохранении звания. Соответствующее звание (подполковник) будет присвоено через два-три месяца, когда оформятся представления.

С. Алтунин'

Я перечитал.

«Старший инструктор фронта» — это не «майор-инструктор подвижный». Это — должность в штабе фронта, не в поле. Это — поход к Москве маленькими шагами.

Я не стал торопиться с ответом. Подумал день. Огурцов — рядом, как всегда, не вмешивался.

К вечеру второго дня я понял — нужно соглашаться.

Не потому, что повышение. А — потому, что это был тот самый момент, когда метод выходил на следующий уровень. Не «дивизия по очереди» — а «фронт целиком». Это — то, к чему я