Отсюда и до победы 2! - Василий Обломов

Я встал. Козырнул. Пошёл к двери.

— Ларин.

Я остановился.

— Да, товарищ генерал армии.

— Если — что — заходите сами. Без адъютанта. Адъютант старый, спит к вечеру. Вы — заходите напрямую.

— Спасибо.

— Не за что.

Я вышел.

В передней Огурцов встал — он сидел на стуле напротив адъютанта, и они, видимо, успели за двадцать минут познакомиться. Капитан смотрел на Огурцова с уважением — было видно. Старшины узнавали друг друга раньше, чем офицеры.

— Ну?

— Принял. Велел заходить напрямую.

— Хорошо.

— Капитан, — обратился я к адъютанту. — Простите — фамилия?

— Капитан Зыкин, товарищ майор.

— Ваш командующий — серьёзный человек.

— Самый.

— Будем работать.

— Будем.

Я кивнул. Мы вышли.

На улице — октябрь, прохладно, ясно. Огурцов закурил — у штабной избы можно было.

— Серёж.

— Да.

— Ты с ним по-другому говорил.

— Чем по-другому?

— Чем со Шмыгалёвым. Чем с Бережным. Чем с Иваньковским.

— Чем именно?

— Короче. И — без шуток.

Я думал.

— Сёма. Конев — командующий фронтом. Он — другой уровень. Шутки на этом уровне — не работают. Я их не убирал — они сами не пошли.

— Это — правильно?

— Думаю, да. Конев — деловой. Я с ним — деловой. Это совпало.

— Хорошо.

— Сёма.

— Да.

— Я тебя за дверью оставил.

— Знаю. Я там сидел.

— С Зыкиным.

— С Зыкиным.

— О чём говорили?

— Зыкин — родом из соседнего села с моим. Тридцать километров. Мы знакомых нашли — четверых.

— Это много.

— Это нормально для деревенских. Каждый знает каждого через двух человек.

Я улыбнулся.

— Сёма. У тебя в каждом штабе — свой Зыкин будет.

— Будет. Это — моя работа.

— Какая работа?

— Иметь своих — везде.

— Это, наверное, даже важнее моей работы.

— Не важнее. Параллельно.

Я кивнул.

Восемь месяцев до мая сорок четвёртого.

Я закрыл глаза — но уже не для сна, для сосредоточенности. Это была первая моя ночь в штабе фронта. Завтра начиналась — другая работа.

Хватит.

Глава 27

Конев на следующий день поставил мне задачу.

Не «адаптируйтесь к штабу» и не «изучите обстановку». Прямо — рабочую.

— Майор. У меня на фронте — четыре стрелковых корпуса. В каждом корпусе — три-четыре дивизии. Всего — четырнадцать дивизий плюс приданная техника. Не во всех — мой стиль. Где-то — равнодушие, где-то — упрямство. Мне нужно — за месяц — поднять качество командования в трёх отстающих дивизиях.

— Какие?

— Третья гвардейская — Кузьмин. Сорок седьмая стрелковая — Бабкин. Девяностая — Хохлов.

Я кивнул. Кузьмина я знал — сентябрь, провал. Ему я объяснил уже всё, что мог.

— Товарищ генерал армии. Кузьмин — у меня уже был. Безуспешно.

— Знаю. Поэтому Кузьмина — вы не учите. Вы — пишете на него. Конкретный отчёт: что в его дивизии не так и как это исправить. Я по этому отчёту приму решение по Кузьмину.

— Снимать?

— Возможно. Зависит от того, что напишете.

— Ясно.

— Бабкина и Хохлова — учите. По вашему обычному методу.

— У меня ещё — Иваньковский. И, если позволите, заезжать к Шмыгалёву на сто двадцатую — это другой фронт, но граничный.

— Иваньковский — да, по своей инициативе. Шмыгалёв — оформлю отдельным приказом. Вам — личный пропуск к нему два раза в месяц.

— Спасибо, товарищ генерал армии.

— Не за что.

Это была — открытая дверь. Конев сразу обозначил: я не прикомандированный к нему — я работаю на фронте, и мои собственные связи он принимает. Это меняло работу: я не «штабной майор», а — узел между фронтом и моими людьми в дивизиях.

Бабкина я нашёл в его дивизии в полдень того же дня.

Дивизия — сорок седьмая стрелковая. Стояла она в селе Перевёрткино — одно из освобождённых сёл на пути к Днепру. Перевёрткино было разорённое — не сожжённое, но обчищенное. Дома стояли, но окна повыбиты. Скотины — нет, ни единой.

Бабкин — крепкий пятидесятилетний полковник, с лицом старого хозяйственника. Он принял меня вежливо, но без интереса. Это было — заранее ожидаемо: я знал, что Бабкин — ровный, не блестящий, без особого огня. Похожий на Воротынцева в декабре сорок второго, только в звании выше.

— Майор Ларин.

— Так точно.

— Слышал о вас.

— Что слышали?

— Что вы инструктор у Конева. Что — ходите по дивизиям. Что — где-то сработало, где-то нет.

— Точно.

— Не обижайтесь, что без восторга. Я людей с восторгами не люблю.

— Я тоже.

Бабкин чуть приподнял бровь. Это был — первый положительный знак.

— Тогда — садитесь. Поговорим.

Я сел.

Мы говорили час. Я — слушал. Он — рассказывал про дивизию, про подчинённых командиров, про обстановку. Бабкин был — не глупый. Он видел свои проблемы, перечислял их трезво. У него было — три комполка: один хороший (полковник Симаков), один средний (подполковник Карпенко), один — плохой (подполковник Долгушин).

— Долгушин, — сказал Бабкин. — Он у меня в полку — дольше всех. Я его не сменю — товарищеские связи. Но он — слабый. Команды отдаёт по уставу, а думать — не умеет. Если попадается в нестандартную ситуацию — тонет.

— И вы это знаете.

— Знаю.

— И не сменяете.

— И не сменяю.

Я смотрел на него.

— Бабкин. Если я попрошу Конева — Долгушина уберут.

Бабкин замолчал.

Долго.

— Майор. Это — будет моя слабость показана?

— Это — будет ваша сила. Сила — отдать слабого, если знаешь, что он слабый. Слабость — держать слабого из товарищеских связей.

— Я думал, что наоборот.

— Многие думали. Это — обычное заблуждение.

Бабкин подумал.

— Я ничего не буду говорить.

— А я — напишу Коневу?

— Если напишете — Конев решит. Я возражать не буду.

— Хорошо.

— Майор.

— Да.

— Я к вам — отношусь спокойно. Ровно. Если получится — будем работать. Если нет — мы не поссоримся.

— Это и нужно.

Бабкин кивнул.

С ним — оказалось проще, чем я думал. Не потому, что он был открытый. А потому, что он был — спокойный. Со спокойными — работать легче, чем с горячими. Спокойный примет — без эмоций, и применит — точно.

Через неделю работы у него — у меня в голове сложилась картина. Бабкин был похож на Безуглова — старый служака без блеска, делающий своё. Только Безуглов — сам думал. Бабкин — нет. Бабкину нужно было — давать готовое.

Я писал ему — не уроки, а — короткие записки на полстраницы. «Если у вас стык такой-то, то делать так-то. Если потери в роте больше двадцати процентов, объединить с соседней по такой схеме». Это были — правила,