Отсюда и до победы 2! - Василий Обломов

— Тогда — оставайся в дивизиях.

— Конев — пускает меня. Я могу выезжать. Сейчас вот — у тебя.

— Это и хорошо.

— Хорошо.

Помолчали.

— Серёжа.

— Да.

— Я слышал — у тебя в Большой Луке что-то было.

Я смотрел на него.

— Откуда слышал?

— Зыкин Коневу сказал. Конев — мне, когда мы говорили на прошлой неделе по телефону.

— Конев тебе сказал?

— Сказал. Без подробностей. Что — ты в той деревне видел детский ботинок, и что — это меняет работу.

Я кивнул.

— Зыкин не должен был.

— Зыкин — иногда говорит то, что считает важным. Не служебное.

— Зыкин — родственная душа Огурцова.

— Это видно.

Иваньковский налил мне чая. Свой — тоже. Подвинул кружку.

— Серёжа. Я хочу одну вещь сказать.

— Слушаю.

— Я в той Большой Луке — не был. Но — у меня в дивизии есть рота, которая через таких мест прошла за этот год — двадцать три. Двадцать три деревни, целых, но без жителей. Мне ротный записку положил — на каждой. Хотел, чтобы я знал.

— Это — двадцать три.

— Двадцать три. И — это только моя дивизия.

— Я понимаю.

— Я говорю — чтобы ты знал. Большая Лука — не одна. Мы все — этим живём, не только ты.

— Я не считал — что только я.

— Иногда — после такой картины — кажется, что — только ты.

Я кивнул. Это было точно. После Большой Луки — у меня было ощущение, что я наткнулся на что-то особенное. Иваньковский поправил. Это было — обычное, повторяющееся, везде.

— Иваньковский.

— Да.

— Спасибо за поправку.

— Не за что.

— Это — расширяет ответственность.

— Знаю.

— Раньше — у меня была Большая Лука. Сейчас — двадцать три, через тебя одного. Через всех — много тысяч.

— Много тысяч. Поэтому — мы и идём.

— Поэтому — мы и идём.

Помолчали.

— Серёжа.

— Да.

— Скажи мне одну вещь.

— Слушаю.

— Когда мы — кончим войну?

Я смотрел на него.

— Иваньковский. Я не могу тебе сказать — точно.

— Не точно. Прибл approximately.

Я думал.

— Конец сорок четвёртого. Может — начало сорок пятого. Не позже.

— Это — год-полтора.

— Год-полтора.

— Это много.

— Очень много.

— Я надеялся — короче.

— Я тоже.

— Но — год-полтора — реально.

— Реально.

Иваньковский кивнул.

— Тогда — каждый день — на счёту.

— Каждый день — на счёту.

Я поднял кружку чая.

— За каждый день.

Иваньковский поднял свою.

— За каждый день.

Чокнулись. Выпили.

Огурцов был со мной.

Шёл первое ноября.

Восемь месяцев до мая сорок четвёртого — но я сам перестал считать. Иваньковский поправил меня — год-полтора. Это было — точнее.

Большая Лука — впереди по дороге, освобождённая.

Большая Лука — сзади, в моей голове, всегда.

Хватит, нет хватит.

Только — успеть.

Глава 28

Иваньковский форсировал Днепр в ночь на пятое ноября.

Это был — не главный участок форсирования. Главный шёл севернее, у Лютежа, и южнее, у Букрина. Два больших плацдарма, между ними — несколько вспомогательных. Дивизия Иваньковского — на одном из вспомогательных, в районе села Сваромье. Её задача была — отвлекающая. Привлечь внимание противника к себе, чтобы основные силы могли расширять Лютежский плацдарм.

«Отвлекающая» — это всегда мягкое слово для тяжёлой работы. Дивизию вводят в бой в условиях, когда успех второстепенен. Это — означает, что её не очень поддержат, не очень эвакуируют раненых, не очень снабдят боеприпасами. На главном направлении — все ресурсы. На вспомогательных — что останется.

Иваньковский это знал. Я тоже знал.

— Серёжа.

— Да.

— Это будет тяжело.

— Знаю.

— Ты — со мной до конца?

— Сколько потребуется.

— Конев не отзовёт?

— Не отзовёт. Я ему сказал в последнем письме — пока Иваньковский не на твёрдом плацдарме, я у него.

— Конев согласился?

— Согласился. У него — другие дивизии справляются и без меня.

— Это хорошо.

— Это нормально.

Огурцов был — на КП Иваньковского. Не положено старшине быть на дивизионном КП — но Иваньковский разрешил. Он Огурцова знал по Курску, и принимал — как знакомого человека, не как чужого.

В ноль тридцать пятого ноября началась артподготовка с нашего берега. Артиллерия била не как при основном форсировании — слабее, точечнее, чтобы обозначить: что-то готовится, но не главное. Это была — обманка. Противник должен был решить — у нас здесь демонстрация, и не подтянуть резервы.

Пока — работало.

В два часа — пошёл первый эшелон. Понтоны, лодки, плоты. У Иваньковского было мало настоящих переправочных средств — на вспомогательных направлениях этого всегда мало. Часть лодок — местные, реквизированные у рыбаков. Часть плотов — связаны бойцами вручную из стволов прибрежного леса.

Я смотрел на карту КП. Иваньковский — у телефонов. Связисты в палатке — постоянно работали.

— Серёжа.

— Да.

— Первая рота — переправилась. Двадцать процентов потерь при форсировании.

— Какая рота?

— Первая первого батальона. Командир — Демчук, лейтенант.

— Жив?

— Жив. Только что доложил с того берега.

— Хорошо.

Двадцать процентов — это было — много. На главном плацдарме у Лютежа потери при форсировании — около десяти. Здесь — двадцать. Это значит — у нас прицельный огонь противника, тщательнее, чем на главном.

Это означало одно — немцы поняли, что и здесь — реальная попытка, а не демонстрация.

— Иваньковский.

— Да.

— Они нас раскусили.

— Знаю.

— Что — продолжаем по плану?

— По плану. У меня нет варианта. Дивизия в воде уже.

— Тогда — продолжаем.

Я смотрел на карту. У Иваньковского на плацдарме был — узкий выступ, около километра в ширину и пятиста метров в глубину. На него — должна была встать первая рота. Плацдарм надо было расширить за следующие двадцать четыре часа — иначе немцы соберут силы и его сбросят.

Главное — что он удержался хоть как-то.

К рассвету — на плацдарме было два батальона. Третий — на полпути, в воде. Артиллерия противника била по переправе постоянно. Наши потери в воде — росли.

Семь утра. Иваньковский повернулся ко мне.

— Серёжа. У меня — мысль.

— Слушаю.

— Левее наш плацдарм — лес. На том берегу, метров четыреста ниже по течению, где мы переправляемся. Лес заброшенный, в нём, по донесениям разведки, никого не должно быть.

— И?

— Если я туда переброшу — небольшую группу — они смогут обстрелять немецкие позиции в тыл. С неожиданного направления.

— Сколько человек?

— Рота. Сто человек.

— Это — десятая часть твоего личного состава на плацдарме.

— Знаю.

— Если они там попадут в засаду — потеряем десятую часть.

— Если не попадут — отвлечём огонь от главной переправы.