Отсюда и до победы 2! - Василий Обломов

class="p1">— Должен был. Потому что — Конев туда поехал. Это — изменило вещи.

— Изменило?

— На фронте теперь по-другому относятся к освобождённым сёлам. Это — Конев, после Большой Луки.

— Тогда — рад.

— Я тебе обязан.

— Не за что.

Это был — один из тех коротких разговоров, после которых остаётся надолго что-то тёплое. Зыкин был — тихий, точно как Огурцов. Они были — один тип.

— Зыкин.

— Да.

— У тебя — семья где?

— Под Калугой. Деревня Пятины.

— Целая?

— Целая. Жена, двое.

— Пишут?

— Пишут.

— Хорошо.

— Хорошо.

Вечером был ужин у Конева.

Изба была — большая, реквизированная у местного. Хозяева вышли заранее — Конев распорядился сразу: семья жила в флигеле, ужин — в основной избе. Стол накрыт скромно, но достойно. Конев сидел во главе. Всего — человек пятнадцать офицеров штаба и приглашённых. Я был — с краю.

Конев поднял первый тост.

— Товарищи. За освобождение.

Все встали. Выпили.

Конев — без особой риторики. Он не любил длинных речей. Просто констатировал факт. После этого — разговоры пошли свободнее.

Сидевший рядом со мной — генерал-лейтенант, я его не знал.

— Майор Ларин?

— Так точно, товарищ генерал.

— Ширяев. Заместитель начальника тыла фронта.

— Очень приятно.

— А я — про вас слышал. От Иваньковского. От Северикова. От Каратаева.

— Они — добрые люди.

— Они говорят — у вас особенный метод.

— У них такой же.

— Но — ваш — раньше.

— Возможно.

Ширяев улыбнулся.

— Майор. Я тоже — так буду говорить с подчинёнными. Слушать, спрашивать, не отвечать сразу.

— Это — не «метод». Это — здравый смысл.

— Здравый смысл — самый редкий из методов.

— Согласен.

Я пил мало. Огурцов — на ужин не приглашён. Он остался в пристройке, ел с ординарцами. Я после — расскажу.

К концу ужина Конев — встал и сказал ещё одно слово. Не тост.

— Товарищи. Завтра — двенадцатое ноября, продолжаем. Вы знаете, что осталось — и сколько осталось. Это — половина. Ещё столько — впереди. Я хочу — чтобы вы сегодня — отдохнули. И завтра — работали.

Все кивнули.

Конев посмотрел на меня — через стол.

— Майор.

— Да, товарищ генерал армии.

— Зайдите ко мне на пять минут. Завтра, в восемь утра.

— Так точно.

Утром в восемь я был у Конева.

Кабинет — маленький, в той же избе, что и ужин. Конев сидел за столом — один. Без адъютанта в передней.

— Ларин. Закройте дверь.

Я закрыл.

— Садитесь.

Я сел.

Конев смотрел на меня. Пять секунд. Потом сказал:

— Я с вами без свидетелей — потому что хочу сказать одну вещь.

— Слушаю.

— Я знаю — что вы не тот, кого вписали в книгу.

Я молчал.

— Не — спрашиваю. Знаю. Это — Серебров мне сказал. И — Сергеев подтвердил. Это — не вопрос.

— Понимаю.

— Я — хочу одно. Чтобы вы — мне доверяли. На том же уровне, на котором — Сереброву.

Я смотрел на него.

— Товарищ генерал армии.

— Да.

— Вам — доверяю. На том же уровне.

— Точно?

— Точно.

— Откуда?

— Потому что вы — спросили честно. И — потому что я вижу: вы не пытаетесь вытащить из меня то, чего я не хочу сказать.

— Не пытаюсь.

— Знаю.

— Тогда — я скажу вам одну вещь, которую вы пока не знаете.

— Слушаю.

— В Москве у вас будет разговор не только с Сергеевым. И не только с Антоновым.

— А с кем?

— С Жуковым.

Я молчал.

Жуков. Маршал, заместитель Верховного Главнокомандующего. По той жизни — главный полководец войны. По нынешней — его имя я слышал часто, но никогда не видел. В моей цепочке наверх Жуков был — самой верхней точкой, к которой я не осмеливался даже мысленно подходить.

— Жуков, — повторил я.

— Жуков. Не для допроса. Для разговора. Он сам — захотел. Прочитал в декабре сорок второго ваш доклад про узловую оборону. Прочитал в апреле сорок третьего ваше письмо про глубокую оборону. Прочитал в августе — ваш отчёт после Курска. Сказал — «хочу видеть человека».

— Когда?

— Десятого декабря в Москве.

— А Сергеев и Антонов?

— Девятого.

— Это — два разных дня.

— Это два разных уровня.

Я сидел.

— Конев.

— Да.

— Зачем вы мне сказали это сейчас?

— Чтобы вы поехали — подготовленным. Не растерянным.

— Это — лишнее знание для меня.

— Возможно. Но — я предпочитаю, чтобы мои офицеры ехали — с открытыми глазами.

— Спасибо.

— Не за что.

Я смотрел на стол.

— Конев.

— Да.

— Жуков — что хочет?

— Не знаю. Скорее всего — посмотреть. Спросить пару вопросов. У него — стиль такой. Он не любит длинных встреч.

— Я слышал.

— От кого?

— От себя.

Конев чуть приподнял бровь, но не стал спрашивать.

— Идите, майор.

Я встал.

— Конев.

— Да.

— Скажу одно — для вас.

— Слушаю.

— Я вам — благодарен. За эти три месяца. За доверие. За дверь, которую вы открыли.

— Не за что, майор.

Я вышел.

В коридоре — стоял Огурцов. У окна, как всегда. Он умел — стоять у окон в коридорах командующих.

— Сёма.

— Я.

— В декабре — едем в Москву.

— Знаю.

— Откуда?

— Зыкин сказал. У него есть копия.

— Зыкин у тебя — лучший источник.

— Лучший.

— Сёма. Жуков.

Огурцов посмотрел на меня.

— Жуков?

— Конев сказал — Жуков хочет видеть.

Огурцов помолчал.

— Серёж.

— Да.

— Это — много.

— Это много.

— Мы пройдём.

— Пройдём.

— У меня — предчувствие.

— Что?

— Хорошее.

— Откуда?

— Не знаю. Просто — есть.

Я кивнул.

— Идём, Сёма.

— Идём.

В декабре — мы ездили в Москву.

Поезд — те же трое суток. Огурцов — в купе, как и в апреле. Только — больше молчал. Огурцов в дорогах перестал говорить почти совсем — он отдыхал в дороге. Это было его — взрослое.

В Москве — нас встретил адъютант Сергеева. Молодой капитан, новый. Я его не знал. Гостиница — другая, не «Москва», а — поменьше, в районе Арбата. Номер — двухместный, как тогда. Огурцов осмотрел и кивнул.

— Серёж.

— Да.

— Москва другая.

— В каком смысле?

— Светлее. Меньше затемнения. Значит — фронт далеко.

— Фронт — действительно далеко.

— Хорошо.

Девятого декабря в десять утра я был у Сергеева в его кабинете в оперативном управлении. Антонов сидел рядом — впервые я видел его лично. Среднего роста, с очень спокойным лицом, в форме. Он смотрел внимательно, но без напряжения.

— Майор Ларин.

— Так точно.

— Я — Антонов.

— Знаю, товарищ генерал армии.

— Откуда?

— Конев упоминал.

— Хорошо.

Антонов сел напротив. Сергеев — рядом.

— Майор. У нас — два часа. Я хочу — обзорно понять, что вы думаете про сорок