Упал намоченный - taramans

ли… Я полагаю, что батя мой к концу вечера изрядно примет на грудь. А кто тогда вас развозить будет, тебя и Емельяненко? Я и буду. Ковалевы-то что — им по лестнице спуститься, пройти двадцать метров, и снова подняться на второй этаж.

— А ты водишь машину? — переспросила его женщина.

Сергей покачал головой:

— А вот сейчас ты меня обидеть вознамерилась. Тебе права показать?

Женщина помотала головой, показывая, что — нет, даже не думала и показывать ничего не нужно.

А на другом конце стола вновь началась передача: «Битва поваров», точнее — «Битва едоков». И вновь инициатором последней выступил дядя Артур:

— М-м-м… Эх… Живот у меня маловат, а ведь как жаль. Ребята! Что я вам скажу: вот эта картошечка, да с мясцом… Это не блюдо, это — шедевр! Клава! Христом-богом тебя умоляю: бросай ты Кольку, выходи за меня замуж…

— Ишь ты какой! — возмутился «тесть», — Выходи замуж? Я, если что, первый в очереди. Я первый предложил рокировочку произвести. Клава, не слушай его: он вообще прохиндей и ненадежный тип, это я тебе как начальник проектного отдела говорю. У меня все точно, с расчетами и выкладками. И чертежи в тубусах сохраняются!

— Чего это я прохиндей и ненадежный тип? — удивился Артур и даже вилку с наколотым кусочком мяса до рта не донес.

— Ну да, ну да… А кто объекты с недоделками умудряется сдавать? Из-за кого Управление регулярно жалобы получает? — уставил четырехзубое «оружие» на конкурента «тесть».

— Ну ты, Боря, скажешь тоже — регулярно. Всего-то пару раз и было, — сконфузился Ковалев.

— Видишь, Клава-красавица? Он сам не отрицает свою мелкожульническую натуру!

Васильев-старший все время сидел, хмыкал и посмеивался. Это задело претендента на руку, сердце и поварское мастерство женщины.

— А ты тоже не сиди тут, не хмыкай! Расхмыкался он. Клава решит — и все! — «тесть» был настроен решительно.

— Нет, вы посмотрите! — подбоченилась Рита, — Он уже все решил! А меня спросить — забыл?

— А чего тебя спрашивать? — пожал плечами супруг, — Я уверен — ты согласишься. Сама посуди: Колька — вон какой красавец-мужчина: высокий, стройный. Зарабатывает, опять же, побольше меня. А я… А я — что: невысок, толстоват, лысина вот уже проявляется. Разве же не согласишься?

Все это время мать Сереги сидела как на иголках: больше отмалчивалась, то кусала губки, то краснела, то бледнела. Вряд ли она собиралась прямо присвоить себе результаты труда сына, но вроде бы и время ушло, когда можно было признаться безболезненно.

Интригу разрушил отец: он захохотал, хлопая себя по коленям:

— Так вам не Клаву тогда в жены нужно брать…

«А вот тот заход мне уже не нравится! Ни в жены, ни в каком другом статусе. Ни к Ковалеву, ни к тестю!».

— Ой, да хватит вам! — не выдержала мать, зыркнула обиженно-виновато на сына:

— Это вообще все Сережка готовил. Сам предложил, говорит: «Мама! Отдыхай, я сам все устрою!».

Как говорится: немая сцена.

Глава 24

Последующие полчаса Васильеву-младшему не понравились категорически: вдруг заговорили все. Кто-то удивлялся, кто-то не верил, кто-то засыпал его вопросами. Задергали вдрызг! Одна лишь Вера молчала и смотрела крайне удивленно, потом спросила негромко:

— Это правда? Это, действительно, все ты готовил?

Сергей пожал плечами и, отмахиваясь от вопросов остальных, ответил женщине:

— Ну чего здесь такого? Ничего сложного здесь нет.

Вера хмыкнула:

— Ну ты и сказал — ничего сложного нет. Да я не то, что приготовить все это… Я про некоторые блюда и не слышала до этого дня.

— Живу долго, видел много, — попытался отшутиться парень.

А потом он сбежал. На кухню. Отговорился, что нужно кое-что поправить на столе: убрать пустые тарелки, заменить некоторые использованные, добавить хлеба, тех же бутербродов: «тестюшка» метал их как не в себя.

Однако сбежать не вышло: через кухню в лоджию прошли все женщины и, оставив двери открытыми, закурили и принялись обсуждать вновь открывшиеся обстоятельства — невиданные поварские таланты сына Васильевых. Мать смотрелась несколько сконфуженной, поглядывала на сына виновато:

— Сереж… Может, тебе помочь?

— Мам! Отдыхай, я сам справлюсь, здесь и делов-то — на две минуты.

— Сережа, а ты мне рецепт картошки этой запишешь? — обратилась к нему тетя Таня Ковалева.

«Да вот хрен там! Пусть тоже будет просто Татьяна. Добью мамулю окончательно. Но и тем самым замаскирую некоторую вольность в обращении с Ритой!».

— Татьяна… Мне можно вас так называть?

Женщина кивнула с улыбкой:

— Конечно. Зачем подчеркивать мой возраст? Да и давай на ты, чего ты «выкаешь»?

На этой фразе парень торжествующе взглянул на мать, а та отвернулась, сделав вид, что все нормально, ничего особенного не произошло.

— К-х-м-м… Татьяна. Видишь ли, в чем дело… Рецепт-то записать несложно, да и он наверняка имеется в каких-нибудь поварских книгах. Дело здесь в другом: имея рецепт, ты, ни разу не готовив это блюдо, наверняка получишь что-то, что совпадает с рецептом полностью, но на вкус… На вкус вряд ли будет похоже. Почему? Тонкости небольшие есть. Вот, к примеру, нарезая мясо полусантиметровыми ломтиками… Х-м-м… А чтобы его так нарезать, нужно это делать, когда оно еще не полностью оттаяло после морозилки — проще выйдет. Потом я его немного отбиваю, чтобы мягче было. Солю, перчу и даю ему немного постоять. Будут такие мелкие подробности в рецепте? Может — да, а может, и нет. Картошка та же… Она не всякая подойдет. Есть картошка с большим содержанием крахмала, так та просто развалится при приготовлении. А вот желтая на срезе подходит лучше. Морковку нужно не нарезать, а обязательно натирать на крупной терке и чуть-чуть пропассеровать в масле. Да много таких, казалось бы, мелочей. Здесь лучше — что? Поучаствовать в этом деле, понаблюдать за тем, кто делает это уже не первый раз. Посмотреть, поспрашивать, понять. Вот тогда и рецепт — в тему, и нюансы понятны.

Все это время Васильев быстро намывал стопку тарелок, а помыв — принялся протирать их.

— Клава… Подружка моя! — вдруг мягко, по-кошачьи, промурлыкала Рита, — А сдай мне Сережку в аренду? Ненадолго. Очень уж хочется мне вот также: вкусно есть, при этом самой ничего не готовя, смотреть, покуривая, как мужчина моет посуду. Вот смотрю я на него и прямо… Ох, достанется же кому-то такой