Упал намоченный - taramans

да?». Мужчина, посмеиваясь про себя: «Да ну! Не может быть!». Старик: «Я вас увегяю!». И добавляет: «И сэг Исаак Ньютон тоже — таки да!». Мужчина, скрывая улыбку: «А вы, простите, по национальности?». Старик — гордо: «Да. А вы?». Мужчина разводит руками: «А я — нет!». Дед, поражаясь: «Да вы шо⁈ А шо так?».

Тряхнув головой, Сергей вспомнил кое-что из прошлой жизни, потому принес из комнаты гитару и:

— Трень, трень, трень… — поглядывая на «тестя», ведь именно тот научил Васильева этой песенке.

Не прогадал. Борис вскинулся, как боевой конь при звуках трубы:

— Та-а-а-к, Сигожа… А ну-ка… Пойди сюдой и встань тут.

Вместе они вышли из-за стола и подошли к окну. Сергей, закинув ремень гитары на плечо, взяв инструмент на изготовку, ждал команды. Борис забавно раскланялся и чуть повернув голову к парню:

— Маэстга, я понимаю слов и полагаю, шо ви таки знаете нот. Прошу изобгазить…

Сергей, изо всех сил сдерживая смех, с серьезным видом кивнул и начал вступление. «Тесть» пошевелил головой, размял шею в якобы тесном воротнике сорочки, громко откашлялся, потом, вынув из кармана брук большой платок, шумно высморкался. Все это время парню приходилось раз за разом играть вступление. Наконец, певец должным образом подготовился, сложил платок в карман, чуть покровительственно кивнул аккомпаниатору и, покачиваясь на носках, начал:

— Эта школа Саламона Пляга

Школа бальных танцев, вам гавагят!

Две шаги налева, две шаги напгава,

Шаг впигёд и две назад.

Серега поймал себя на мысли, что «тестю» сейчас очень не хватает манишки, жилетки, пижмака, бобочки на шее, ну и — котелка на голове. А так был бы — вылитый Соломон Пляр!

— Кавагегы приглашают дамаф

Там, где бгошка — там пигод!

Две шаги направа, две шаги налева

А потом — на-аба-гот!

Слушатели уже неприкрыто смеялись, женщины пока — прикрываясь ладошками.

— Дамы! Ни смогкайтесь в занавески —

Это непгилично, вам говогят.

Это непгилично, негигиенично

И несимпатично, вам говогят!

Сереге пришлось внимательно прислушиваться к тому, что именно поет Борис, так как этот «ролеплейщик», мало того, что пел, так он еще и пританцовывал — в соответствии с текстом. Парню приходилось двигаться вместе с певцом. Иногда это у него получалось не очень: Серега запинался, пытался быстро поправить направление движения, что вызывало укоризненные взоры и даже покачивание головой «Соломона Пляра». Все, вместе взятое, привело к тому, что зрители хохотали, стонали, держались друг за дружку.

Точку поставил все тот же Борис, когда, допев, с издевкой высказал:

— Сирожа! Спогить не буду, может, ты музыкант и неплохой, но вот как танцог ты… Да уж… Что-то тебе таки мешает!

— Ну, артисты! Ну, выдали, а⁈ — вытирал слезы, текущие из глаз Артур, — Это же никакого Райкина не надо!

Женщины сетовали на то, что макияж пошел… к-х-м-м… Испортился. Все дружно поднялись и направились: женщины в ванную, поправлять красоту; мужчины — в лоджию, курить. С последними пошел и Серега.

— Артист, ну и артист ты, Серега! — все приговаривал Ковалев, Борис полностью соглашался, а батя одобрительно подмигивал, довольно ухмыляясь.

— Да что я-то? Вот кто артист! — кивал парень на «тестя».

Наконец, женщины вышли из ванной, и мать потребовала всех за стол.

— Клавочка! Ну какой еще стол? Мы пока и прежнее-то не уложили по местам, — признался отец.

— Тогда — танцы! — возвестила Рита.

Поставили пластинку, и по квартире поплыла тягучая «Бесамэ Мучо». Серега галантно протянул руку Вере. Другие тоже разобрались по парам, пока с супругами.

— Целуй меня, целуй меня крепче! — напевал парень, держа партнершу за талию, все теснее прижимаясь к той, — Комо си фьера эста ноче ла ультима вез…

— Ты что, говоришь по-испански? — отстранилась от него женщина.

— Да прямо там… Просто эта пластинка у нас столько, сколько я себя помню. А так как я человек любопытный, то нашел среди знакомых тех, кто учил в школе испанский. Попросил, и мне изобразили транскрипцию. К сожалению, испанский язык я выучить не удосужился.

Партнерша хмыкнула и язвительно спросила:

— Да? А какие же языки ты все-таки удосужился выучить?

— Ну-у-у… Немецкий, английский, французский, — потупился скромный Сергей.

— Врешь! — выпалила шепотом прямо ему в лицо женщина.

— Да прямо там⁈ — возмутился он, — Могу и спеть…

Пользуясь общей ошарашенностью Веры, парень ненавязчиво перевел одну руку с талии — ниже. Поначалу партнерша как будто и не заметила, но потом шепнула:

— Руку на место. Увидят же!

Однако, когда они в танце вновь повернулись и Вера оказалась спиной к окну, нахал вновь проделал тот же фокус. Возражений не последовало.

«Зер гут, Вольдемар! Зер гут!».

Он так и принялся действовать: как только позволяла возможность, вовсю потискивал Веру за ее пышную попу. Видимо, переборщил, и женщина решила отомстить: когда закончилась песня и музыка стихла, Вера громко заявила:

— А вот Сергей мне пообещал спеть на французском языке. Клава! А он что у вас — вундеркинд? Говорит, что знает несколько языков.

Мать фыркнула, засмеялась:

— Да прямо там… Нет, в школе он учился неплохо, но языками никогда не блистал.

Сереге пришлось держать марку. Притворно огорчившись, он протянул:

— Ах, маменька! Скольких же моих талантов вы еще не знаете…

Гости опять развеселились, а вот мать озадаченно уставилась на сына. За прошедшие три дня она удостоверилась, что от него можно ожидать многого. Но Вера настаивала:

— Ну, Сережа… Слабо спеть?

— Ага… «Слабо Вольдемару в фонтан прыгнуть?», — снова вызвал смех окружающих молодой повеса, но кивнул:

— Да запросто! На каковском языке красавица желает услышать песню?

— Н-а-а… Английском! — торжествующе уставила на него пальчик женщина, видимо пытаясь сбить с толку.

— На английском, говоришь… Сейчас, сейчас… Дай подумать, что же мне спеть? — Сергей сел, взял гитару, — А, пожалуй — вот что!

Парень попробовал струны, вспоминая и слова, и музыку, задумался на минуту. Гости ждали. С уверенностью глядел на него батя, мать смотрела с тревогой. Выдохнув, парень заиграл знакомый всем мотив. Исполнив вступление, он, не торопясь, начал:

— Даун зе лонг мунлит роуд,

Ридинг он э тройка виз риндинг белс

Ин зе дистанс фликеринг лайтс

О айд фолоу зус мэри соулс со фри

Ту рисайн май хертс меланхоли…

«Доказательство»