Упал намоченный - taramans

Выгружали Бориса тяжко: ну какая помощь от Риты? Пришлось Сереге фактически одному корячиться, доводя «тестя» до квартиры. У самых дверей Рита, поблагодарив парня, улучила момент и пребольно ущипнула его за задницу. Серега обернулся уже на лестнице, покачал головой, глядя на беззвучно смеющуюся в дверях женщину, погрозил ей пальцем. А потом — быстро-быстро сбежал со второго этажа к машине.

— Ф-у-х… Тяжел оказался Борис Аркадьевич…

За все время, пока они ехали от дома Васильевых до Емельяненко, Вера и слова не промолвила, даже головы не повернула в сторону парня. Серега в глубине души приуныл, полагая, что женщина твердо решила блюсти «облико морале».

«Да и ладно. Подумаешь… Завтра Ольга с дежурства вернется. Может, встретимся, а то и замутим чего. Вдруг получится? А нет, так мать же говорила, что с Ритой договорится по поводу одежды для меня. Вот поеду выбирать и отомщу Ритуле за этот щипок!».

И Васильев машинально почесал место ущипа. Вера, сидевшая рядом, хмыкнула.

«Да, некуртуазно как-то получилось!».

— Укусил кто-то, что ли? — смутился он, — Комар, наверное.

— Да комаров-то пока и не видно было, рановато для них. Маргарита шлепнула, да? Или ущипнула? — в первый раз за всю поездку повернула к нему голову женщина.

Серега покосился: Вера улыбалась.

— Да с чего ты взяла? — пожал плечами он.

— А то я не видела, как она на тебя смотрела весь вечер? — усмехнулась симпатяга, а именно таковой Вера уже и казалась Сергею, — Как кошка на мышку. А когда я тебя поцеловала — ох она и рассердилась! Прямо прищурилась эдак, губки поджала… Стоп! Ты куда поехал? Поворот же проскочили!

Сергей остановил машину, развернулся всем телом к женщине и спросил:

— Может, прокатимся, поболтаем?

— Да-а-а? — рассмеялась она.

Васильев насупился и принялся крутить ручку приемника, надеясь найти какую-нибудь музыкальную волну.

— Сереж… — женщина положила тонкие пальчики на его руку, — Сережка… Ну, правда ведь — куда я тебе такая? Я же старая уже, мне тридцать пять скоро. Ровесниц ищи…

— Красивая женщина возраста не имеет! — набычившись, упрямо пробубнил парень.

— Как, как? Возраста не имеет? Хорошо сказал. Только это… Вон Ритка все скачет как молоденькая, а я-то понимаю…

— Нет, Вера, не понимаешь! — покачал он головой, — Рита, как раз-таки понятливее: она чувствует, что еще лет пять, ну — семь, и все. А ты… Тридцать пять тебе, говоришь? Когда ты сегодня пришла, я подумал: тридцать, ну, может — тридцать два. Ты хорошо выглядишь, а фигура у тебя — молоденьким на загляденье.

— Скажешь тоже: на загляденье? — фыркнула Вера, — У меня задница, как…

— Шикарная попа, а не задница. Просто шикарная! Вера… Вер… — Серега понизил голос до еле слышимого шепота.

— М-м-м? — отозвалась она, не поворачивая головы.

Серега потянулся к ней, приобнял за плечи.

— Сереж… Не надо бы этого…

Однако, когда он потянул ее к себе, упиралась не сильно. Губы у нее были тонковаты, но мягкие, нежные. Но когда он положил руку ей на бедро, она как будто спохватилась:

— Я же тебе говорила, что ничего не будет. Зачем же ты…

— А хочешь коньяка? — отпрянув, спросил Сергей.

Вера пару секунд глядела на него, а потом расхохоталась:

— Ой, Сережка… Ты такой смешной! Споить меня хочешь? Да вот не получится ничего. Впрочем… Давай свой коньяк!

«Он, вообще-то, не мой, а батин!» — пробурчал про себя парень, — «А если рассуждать здраво… То до крайности мне не нравится ситуация, когда мне все приходится таскать из запасов папаши: коньяк этот, фляжка, куда я его и перелил, две пачки „БТ“, пара упаковок презервативов. Как пацан, честное слово! Когда же наступит моя настоящая независимость?».

К коньяку прилагались два яблока: больших и красных, из тех, что принесли целый бумажный пакет Борис с Ритой. Все это Серега приготовил, пока гости еще только собирались расходиться, сложил в небольшую сумочку и засунул в перчаточный ящик «тройки».

Вера сама открутила крышечку, понюхала коньяк:

— Хороший. А стаканчиком ты не озаботился, соблазнитель?

— Из такой фляжки можно и из горлышка пить, — хмыкнул парень.

— Ладно, — женщина, не чинясь, приложилась к фляжке.

«А ничего так она глотнула, по-доброму!», — удивился Сергей, — «Либо она решилась, либо я ничего не понимаю!».

Похрустывая яблоком, Вера смотрела на Серегу смеющимися глазами.

— Вот! — отложила на панель, усмехнулась и пояснила, — Закуска градус крадет, так ведь говорят, да? Стоп-стоп-стоп!

Женщина выставила перед собой руки, останавливая уж было потянувшегося к ней парня.

— А покурить? — протянула она, — Покурить и поболтать. Ты же сам сказал: прокатимся, поболтаем.

«Похоже на „динамо“. Вот очень похоже, что по итогу меня просто тупо „продинамят“!».

Он достал из «бардачка» сигареты, ткнул вперед кругляш прикуривателя. Они курили. Сергей мрачнел все больше, а Вера, похоже, развлекалась: уж очень глазки у нее подозрительно поблескивали, да губы подрагивали.

— Тук-тук-тук! — крайне неожиданно раздался стук в окно водительской двери.

— Землячок! Эй, земеля… Не спи — замерзнешь! — возле машины захохотали, погано так, мерзко, — Слышь-ка, угости сигареточкой. А то мы с друганами тут гуляем, гуляем, а сигаретки стрельнуть не у кого. А может у тебя и выпить найдется? Ты же вон — с «биксой», а в этом деле без бухла совсем никак, уж мы-то знаем.

И снова этот хохот, который и не смех вовсе, а как лай гиен — мерзкий, пропастиной смердящий.

«Сзади подошли. Расслабился ты, сержант Васильев, расслабился. Эх, ребята! А вы ведь даже не знаете, как я вам рад. Вы просто не представляете, сколько нервов вы мне сейчас сберегли!».

Серега растянул улыбку, и, если бы ее увидели те, кто смеялся возле машины, вряд ли бы она им понравилась.

— Сиди! — улыбнулся он и Вере, по-другому, конечно, постарался улыбнуться, но уж как получилось, — Сейчас я с пацанами пообщаюсь. Ты посиди, подожди.

Женщина не была неразумным ребенком и понимала, чем могут кончиться такие вот встречи в ночи:

— Сереж… Может, не надо, а? Поехали, Сережа.

«Э-э-э, нет! Такое „веселье“ я точно не пропущу. Хоть пар выпущу!».

Подмигнув ей,