Упал намоченный - taramans

— Да? А вдруг это так и есть?

— Как это? — засмеялась женщина, — Тебе ведь… Двадцать один, так же? Мы отмечали твое возвращение из армии. Как же тебе может быть больше… М-м-м… Хотя по всем этим умениям… Я бы сказала, что очень опытный… Сережка! Ты мне так юбку растянешь…

— М-да? А как быть? Поднимем ее?

— Нет… Так она тоже растянется, попа у меня все же больше, чем объем ног в коленях.

— Давай снимем ее совсем! — не мудрствуя лукаво, предложил парень.

— Вот ты быстрый какой… — засмеялась Вера, потом задумалась…

— А-а-а… Пропадать, так с музыкой! — махнула она рукой.

— Я с тобой абсолютно согласен: сгорел сарай, гори и хата! — кивнул он.

— Вот что… — уставила пальчик ему в грудь женщина, — Я сейчас сяду в машину и… Разденусь! А ты пока покури на улице. И — чур! Не подглядывать.

Сергею было что возразить, но женская логика — она такая… То есть, она собирается с ним трахаться, голой, конечно же… Но вот смотреть, как она раздевается — низ-з-з-я! Но тут же одернул себя: зачем спорить с женщиной, если она собирается ему дать то, что он и добивался от нее? Что за глупое желание поспорить в такой момент?

'Х-м-м… А ведь она здесь, на этой полянке уже бывала. И, похоже, не раз: уверенно показывала дорогу. Так что, зануда Эдик — олень! С ветвистыми рогами. Нет, я даже не думаю насмехаться над ним — дело-то житейское. В такой ситуации может оказаться любой из мужчин. Херово это, оказаться в такой ситуации, но — что поделаешь, всю историю человечества женщины изменяли мужчинам. Нет, мужчины женщинам изменяли тоже, но… Здесь в чем нюанс? Мужчина может хотеть изменить, но не всегда у него это получается, к примеру: женщины его отвергают. Может, у него ноги воняют, или изо рта несет? Бывает? Ну, а почему нет? То есть, кроме желания мужчины, здесь должно иметься и согласие женщины. Получается, именно женщина решает. А вот мужчина… Он решает, если его хочет женщина? Ну-у-у… Если женщина не совсем крокодил, если мужчина не больной, не заднеприводной… М-да… Ни хрена он не решает! Захочет она, и он все равно — ага! Мы здесь всегда в заведомо проигрышной позиции: ты хочешь, она — нет… Ни хрена ты не получишь! Она хочет… Значит, и ты захочешь! Как бычка на веревочке поведут в койку.

О чем это я? Да про Эдика… Нет, у меня бы и мысли не возникло смеяться над ним, будь он нормальным мужиком. Но Эдик — зануда, каких мало. Ладно, не буду смеяться и над занудой. Смеяться не буду, но рогами обеспечу!'.

Сергей вынырнул из размышлений и немного удивился: а чего это его не зовут, не подают команду к началу случки — вроде времени уже прошло достаточно, и сигарета уже давно истлела в руке…

«Уж полночь близится, а Германа все нет!».

Парень прислушался: из машины слабо доносилась какая-то возня.

«Х-м-м… Чего это она? Может, пойти помочь?».

Серега приоткрыл правую заднюю дверь…

«А я всегда предпочитаю спать справа. Потому как у меня правая рабочая: что морды бить, что в носу ковыряться, что женщин обнимать. Х-м-м… Не куртуазно подумал, ряд неказистый вышел: в носу ковыряться, женщин обнимать. Пусть будет: морды бить, с друзьями здороваться, женщин ласкать у меня принято правой рукой. Так лучше? Конечно!».

— Красавица! Что у тебя случилось?

В полумраке салона на заднем сиденье сидела женщина. Юбки на ней уже не было: это Серега сразу разглядел. Вот прямо так: бам-с! И взгляд сразу упал на красивые ножки.

«А она в чулках! Мама моя родная! Люди, люди… Держите меня семеро! Как она узнала, что мне нравятся женские ножки в чулках? Может, она — того… Вражеский подсыл? Изучили, супостаты, все привычки и предпочтения Плехова/Васильева и послали агента внедряться… Нет, это я агенту должен… к-х-х-м… внедрить. Твою-то мать! Васильев, обморок ты и придурок! О чем ты думаешь в такой момент⁈ Похоже, спермотоксикоз мозги отбил напрочь!».

— Вера… Что случилось?

Затихшая было женщина затряслась, всхлипывая…

«Она что — плачет? А с чего это?».

Потом из-под закрывающей лицо женщины кофточки раздался смех.

«Нет, это скорее — хохот!».

— Ой, я не могу… Сережка… Выручай меня! — сквозь смех и всхлипы донесся глухой голос женщины.

— Да что случилось-то? — Серега подался немного вглубь салона.

— Что случилось, что случилось… Заколка случилась! Мать ее… Нет, ну ты представь: пошла раздеваться… Юбку сняла, начала снимать свитер и зацепилась им за заколку! Пытаюсь вытащить… И — никак! А костюм этот, чтобы ты знал — «гэдээровский». И стоит немало и достать его…

— Да уж… И правда — и смех и грех! А чего меня не звала? — пытался что-нибудь разглядеть среди вороха ткани парень.

— Ну как… Неловко стало, вот чего.

— Ну-у-у… Хорошая моя, это ты — зря! На то я и мужчина, чтобы помогать женщине. Кстати… Мне очень нравится именно раздевать женщин.

— А остальное? — рассмеялась Вера, — Или ты дальше раздевания не идешь?

— Э-э-э… Абыдна гаварыш, красывая! — отыграл горячего кавказца Серега.

— Ну вот тебе и представилась возможность… Давай, помогай!

Васильев попытался разобраться, где же эта сволочная деталь женского туалета. Это оказалось очень непросто: ткань свитера, волосы женщины, ее руки… Да еще и его руки, вместо того, чтобы проводить спасательные мероприятия, вдруг принялись жить самостоятельной жизнью: ощупывали, оглаживали, потискивали женское тело.

— Сережка… — снова принялась смеяться женщина, — Ты что делаешь? Ты меня выпутывать будешь? Или тебе достаточно того, что уже раздето?

«Хочется сказать — да, но это не будет правдой. Этого раздетого тела вроде бы и хватает, но хочется обладать всем!».

— Да? Это правильно! Тогда не лапай меня… Пока не лапай, я имею в виду. А найди и вытащи эту чертову заколку! — потребовала Вера.

«Х-м-м… Сказал вслух. Точно — разум отбило полностью!».

— Слушай… Надо лампочку включить, вот здесь на стойке, а то видно плохо. На ощупь, что ли, ее искать?

— Ну ты и хитрый же тип, Васильев-младший… Это ты меня решил