Упал намоченный - taramans

Левая нога из машины подальше от порога, разворот корпуса, правая нога — следом; присесть и правой, кулаком — в пах рядом стоявшего «типочка». «Тело» хрюкнуло и сложилось пополам. Рукой оттолкнуть согбенного: чуть в сторону, чтобы не себе под ноги. И сразу пришлось уклоняться и делать приставной шаг влево: второй оказался ловчее и резче.

«Фух!» — как будто ветерком обдало макушку.

Однако Васильев зря полагал «бойца» опытным: провалился, провалился парнишка. Прихватив оного за запястье правой руки, Серега «расслабил» его ударом ноги в живот, выкручивая, рванул за руку назад, опрокинул. И два удара в морду, не жалея. Не то услышал, не то почувствовал, как хрустнула челюсть «гопаря».

«Сука! Средней тяжести вред здоровью. Статья сто двенадцатая УК РФ, до трех лет. Да хрен там! Не те времена: статья сто девятая: менее тяжкий вред здоровью, до двух лет!».

Все же, что Плехова в универе, что Васильева — в батальоне, учили хорошо. Само в башке всплыло. Развернулся вправо, влево… Только стук подошв по тротуару справа, где темнели деревья какого-то сквера.

«Так их трое было? Да уж, Сережа, боец из тебя… Если бы третий не „зассал“, валялся бы ты сейчас грустной тушкой. Вон как тот, что раскинулся так вольготно!».

Застонал, замычал «яйценосец». С размаху, по башке, как по мячу — н-н-а! Замолчал.

«Вот и молчи, сволота! Блин, ногу-то как больно… Ц-с-с… Туфли эти, батины… Вроде не новые, порядком разношенные, но все одно — маловаты! А ведь спросил у отца: какой размер? Сорок третий, сорок третий. Вроде и он, но чего же тогда так жмут?».

Что-то не давало покоя, свербило в башке, ныло комариком… Сергей наклонился над будущим пациентом отделения челюстно-лицевой хирургии.

«Ну — точно! У него же кастет на пальцах. А я-то думаю — чего это у него с рукой? Когда руку ему выкручивал, почуял. Вот же сука где⁈ Парой сантиметров ниже и — прювет Волку! Ну ничё, ничё!».

Сняв кастет с бесчувственной руки, Васильев наступил на пальцы бандюгана и резко развернулся: вот так-то, блядь! Однако предыдущая «анестезия» все еще давала свои плоды: пациент даже не мяукнул.

«А теперь — ходу отсюда!».

Сев в машину, бросил кастет на пол, попросил Веру, сидевшую с ошарашенным видом:

— Сигарету мне прикури, пожалуйста! — и надавил на «газульку».

Глава 26

Achtung! Аttention! Рozor! Внимание!

В данной Главе наличествуют эпизоды, содержащие… В общем, немаленькие, сами понимаете. Кто-то этого ждал, кто-то это на дух не переносит, но уже в тэгах к книге имелось предупреждение. Так что автор здесь не причем: что выбрали, то и читаете.

P . S . Третье слово в предупреждении — это вовсе не отношение автора к содержанию, это все то же «Внимание», но на чешском. Просто мне понравилась увиденный как-то в Праге большой аншлаг, где так и было написано: «Позор! Полиция ворует!». «Вот ни хрена себе!» — подумал я, — «Что ж это за порядки здесь у них, если правоохранители таким занимаются, а власти вместо того, чтобы принять срочные меры, предупреждает жителей?». Оказалось, все просто, там было написано: «Внимание! Полиция предупреждает!».

Васильев в прошлом/будущем предпочитал «пенсионерскую» езду, это так, но при необходимости мог и «тапку в пол» выжать. Вот и сейчас он в хорошем темпе прошел прямую, левый поворот, короткая, правый поворот… Сунутая Верой в угол рта сигарета вспыхивала затяжками.

«Так… Это вроде бы уже другой район, как мне кажется. Достаточно?».

Машин по пути попадалось немного — всего-то парочка или тройка. Пешеходов Васильев вообще не заметил.

— Сереж… А куда мы едем? — спросила до того молчавшая женщина.

— Куда? Ну-у-у… Подальше от того места. Вдруг кто видел все это непотребство, могли и ментов вызвать. А менты нам сейчас ни к чему.

Вера нервно хихикнула:

— Так ты же сам вроде бы мент. Разве нет?

Серега чуток расслабился, поехал помедленнее.

«Это хорошо. Похоже, что у нее стресс болтовней выходит, и чтобы она не ушла сейчас в „молчанку“ или — еще хуже — в истерику, надо ее забалтывать!».

— Видишь ли, красавица… Я служил в милицейском батальоне, но я не мент. Сейчас на учет в военкомате встал: все — я уже обычный гражданин, как и все. Так что… А там один перелом челюсти, да еще… Надеюсь, пальцы сломаны у другого. Нет, не стоит нам сейчас с ментами общаться.

— Забавно… — усмехнулась Вера, — Вроде сам в милиции служил, а говоришь — «мент». Это разве не ругательство? Так жулики милиционеров называют. Или я не права?

— Права, почему не права. Только, хорошая моя, «мент» это уже стало этаким… Нарицательным поименованием всех сотрудников милиции, дурная окраска почти ушла. Да менты и сами себя так называют, ничуть не стесняясь. Это, знаешь, как в США полицейских зовут «копами», и они тоже на такое не обижаются.

— Интересно. А почему их называют «копами»?

— Х-м-м… А вот здесь вопрос непростой. Есть несколько вариантов, почему их так стали называть. Первый вариант: в середине девятнадцатого века в Англии, а именно: в Лондоне, полицейские носили шлемы, ну или каски. На касках тех была большая медная бляха, вроде кокарды. Потому и называли этих полицейских «куперхэд», то есть — «медная голова». Чуть позже в Нью-Йорке полицейские тоже имели медные жетоны, то есть тоже — «купер», медь, как ты понимаешь. Такая смысловая цепочка выходит: «купер»—«куп»—«коп». Есть еще предположение, что произошло это от глагола «ту коп», то есть — хватать. Но я, честно говоря, в речи американцев такого не припомню. Ну и еще один вариант: есть такая аббревиатура — СОР, то есть констебль оф патрол, что значит — патрульный констебль.

— Сл-у-у-шай… Сережка, ты такой умный, — негромко протянула Вера, — А про американцев ты откуда знаешь?

— Так из песен же! Видела, какая фонотека у моего отца?

Женщина кивнула:

— Конечно, видела. Просто обалдеть, сколько пластинок! Так ты и языки из песен выучил?

— Ну-у-у… В песнях я только заинтересовался: о чем поют. А потом сам как-то. У меня вообще языки легко шли.

— Вот я и говорю — умный!

Как не хотелось Васильеву гордо вскинуть голову и вякнуть: «А то!», но он как раз-таки смутился, вспомнив, как он облажался с нападением «гопников», и пробормотал:

— Скажешь тоже — умный. Умный бы не