Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

– Похоже… Даже если в планшете всё истлело, по номеру ТТ узнаем, кому выдан – по табельному оружию был строгий учёт. Видите? – голос у меня окреп. – Сапёры тут всё прочесали с миноискателями, а «тэтэшник» не заметили!

– Да тут целый гектар! – присел на корточки Стругацкий. Он нарочно бурчал, чтобы скрыть дрожь. – Может, у них и пискнуло в наушниках… Сам же говорил, тут осколков полно…

– А ты не защищай! – строго сказала Лариса. – А если бы это граната была, а не пистолет?

– Вывод какой? – крякнул я, упёршись руками в колени и выпрямляясь. – Вывод простой. Даже два вывода. «Доверяй, но проверяй!» и «Лучше перебдеть, чем недобдеть!»

Я медленно отряхнул руки. Глянул на павшего, на «горняков», топчущихся вокруг, притихших, словно у разрытой могилы.

«Кажется, прониклись!» – мелькнуло в голове.

Прочувствовали. Услыхали «эхо прошедшей войны», увидели горькую, страшную правду.

Это вам не турпоход «по местам боевой славы»! Здесь линия фронта прямо у вас под ногами, а тяжкий пласт времён истончается до невидимости – воронки и окопы ещё не заплыли, не заросли, и полно раненых деревьев, вобравших в себя калёный свинец.

– Завтра начнём прямо отсюда, – молвил я с деловитостью комбата, и «горняки» закивали хором. – Андрей, будь другом, сбегай за чистым мешком – они там, в кабине! Сложим кости…

– … Героя, – прошелестел одинокий голос.

Глава 22

Среда, 30 апреля. Позднее утро

Ленинград, улица Петра Лаврова

– Fuck! – Синти с силой хлестанула курткой по столу. – Fuck, fuck! – на полировке стали появляться вмятины от пряжки. Но порча казённого имущества доставляла извращённое удовольствие – унимала корчи в оскорблённой девичьей душе.

– Ну хватит, хватит, – с ленцой бросил Фред, – уже все поняли, что у тебя сегодня случилось захватывающее эротическое приключение, но хотелось бы подробностей.

– Да, – Карл Фостер сдержанно кивнул и качнул в сторону девушки чубуком, – мелких отвратительных подробностей.

Ответный «fuck» прозвучал тоном пониже и уже не так уверенно. Потом оперативница обессиленно опустилась на стул и сообщила трагическим тоном:

– Он меня прогнал! Сказал, что не будет вербовать!

– Кто? – не поднимая головы, меланхолично уточнил Фостер. Он священнодействовал – набивал утреннюю трубку. – Этот… Минц?

– Минцефф! – поправила Синти, не меняя скорбного разлёта бровей.

Фред мерзко хихикнул, и сказал, противно шевеля рыжеватыми прокуренными усами:

– Разлюбил, изменщик! Так. – Он энергично потёр ладони и повелительно махнул кистью: – Синти, золотце, сделай шефу кофе со сливками! И побольше!

Фолк чуть слышно фыркнула и прошла к буфету, по дороге небрежно бросив через плечо:

– Расставаясь, «изменщик» сказал… Знаете, что? Сказал: «А слона-то вы и не приметили»! Или он имел в виду «Слона»? Ну, вы поняли, да?

Карл и Джордж переглянулись. Вудрофф, медитативно покачавшись с пятки на носок, упал в жалобно скрипнувшее кресло во главе стола.

– Синти, крошка, – вкрадчиво заговорил он, – ты же не заводила с этим русским разговоров о нашем «Слонике»?

Девушка немедленно налилась гневом.

– Нет, конечно!

– А ещё подробности будут? – Карл прикрыл глаза, раскуривая трубку. – Мало информации для анализа. – Он пососал чубук, а затем виртуозно выпустил ровненькое, геометрически выверенное колечко дыма в сторону люстры.

– Фред, – Джордж доверительно перегнулся через ручку кресла в сторону шефа, – выражение «А слона-то ты и не приметил» – это цитата из русской басни, обретшая широчайшее хождение в народе. Строка в статусе пословицы.

– Но в данном контексте… – отозвался Карл, глядя на сизое, расплывающееся колечко. – М-да.

– Откуда КГБ известно кодовое название объекта? – негромко уточнила Синти, опуская на стол перед Фредом здоровенную, почти поллитровую чашку с кофе.

Тот сразу, длинными жадными глотками, уполовинил содержимое. Подумал, зашарил в тумбе стола, и достал початую бутылку «Джеймсона».

– Хороший вопрос, детка! – он щедро набулькал виски в кофе с молоком.

Фостер одобрительно посмотрел на Синтицию и скупо улыбнулся:

– Да, но это как бы, во-вторых. О том, что Карлуччи перекрестил «Источник» в «Слона», русские могли узнать от своих агентов… – он задумчиво поиграл бровями. – Возможно, впрочем, что и от наших, «разбуженных», от «Чемпиона» или «Сталкера».

– А что тогда во-первых? – шевельнулся в своём углу Джордж.

Фолк даже кофе размешивать перестала, задержав ложечку, чтобы лучше расслышать ответ.

Карл усмехнулся с властным превосходством.

– Во-первых, и это главное, русские по-прежнему разрабатывают тему предиктора, – веско выговорил он и хмыкнул: – И ты зря переживаешь, Синти. Вербовщик вовсе не оставил тебя. Похоже, он взял паузу – и будет дожидаться твоего звонка! Почему бы вам не обсудить, какой длины хобот у «Слона» и велики ли его уши?

– Чтоб ты ещё сказал! – огрызнулась Синти, отворачиваясь к окну.

– О! – Карл вскинул глаза, поведя трубкой в манере «Дядюшки Джо». – Спасибо, что напомнила, а то я за твоими печалями… Короче. Вчера я встретился с Севолодом…

– Надо говорить: «Всеволод», – наставительно сказал Рогофф.

– Не будь таким занудой, Джорджи… – проворчал Карл, недовольно ёрзая. – Севолод передал записку от Ефима Вайзеля. Дэнни с Ричем с утра проявили «невидимые» чернила… – Он прижмурился, затягиваясь сладковатым дымом.

– Ну же! Ну! – не выдержала Синти, возмущённо блестя глазами. – Вот какой ты… – решила она обидеться.

Фостер проигнорировал скрытый упрёк:

– Этот хитро… м-м… хитроумный еврей готов пойти на сотрудничество с нами. Правда, он обставил своё согласие целым рядом условий, но, в основном, они касаются секретности – и корысти…

– Кто б сомневался! – насмешливо фыркнул Вудрофф. – Ладно, банкет окончен. Продолжим наши игры!

Трое мужчин закопошились, брякая чашками и шурша бумагами, а Синти успокоено откинулась на спинку стула. Смертельная, непростительная обида как-то незаметно скукожилась, ужалась в мелкую неприятность, даже краем не касаясь оголённых нервов.

Георг Минцефф не принимает её всерьёз? Не числит в опасных врагах? Ла-адно…

«Я ему ещё устрою! – Синтиция мстительно сузила и без того раскосые глаза. – Кагэбэшник вшивый!»

Четверг, 1 мая. День

Новгородская область, окрестности деревни Висючий Бор

Чёрная «Волга» секретаря горкома то подвывала недовольно, вымешивая колёсами вязкую стылую слякоть, то бодро урчала, катясь по кремнистой колее.

«Как будто ей днище щекочут! – мельком улыбнулся профессор Новосельцев. Жесткая пожухлая трава гулко шуршала между осей. – Заодно и грязь подотрёт… – Машина с наката форсировала неглубокую лужу, брызгаясь и плеща. – … И подмоет!»

– Вадим Антонович! – громко заговорил он. – Смелый вы человек, однако!

Афанасьев, сидевший спереди, смешливо фыркнул, глядя через плечо.

– Это почему же?

– Ну, как… Для такой дорожки «УАЗик» годится! Или «Нива»!

– Да не-е… – затянул осанистый водитель, седой, но глазастый – всё красоток высматривает, старый хрыч. – Тут ещё нормально! Нет, ну есть, конечно, пара участочков, где на