Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

– Сворачиваемся, Сёма! – решил он. – И девушке своей скажи, а то закопалась, как крот…

Сбивчиво рассмеявшись, Резник удалился, громко выкликая имя Марины.

Профессор отдышался, прислушиваясь к пульсу. Да ничего, вроде, бьётся… Ровно. Дочка сколько уже заманивала бегать по утрам, но он не поддался. Ходить куда полезней, и коленям легче…

– О-хо-хо… – завздыхал Виктор Сергеевич и, кряхтя, полез к свету. Во, накопали…

Едва он успел отряхнуться, как из-за частых стволов докатился взрёвывающий гул «Урала». Резкий сигнал просверлил лес, сзывая, и десяток голосов – молодых, усталых, голодных – откликнулся со всего квадрата:

– Не падай духом и телом, Лорочка! Ужин ждёт нас!

– Андрюх! А лопату ты мне оставил?

– Здрасьте! Моя со мной!

– А, это Виталькина!

– С Первым мая, товарищи!

– Ур-р-а-а!

Улыбаясь, Новосельцев помешкал, выбирая между тесной кабиной, но с мягкими сиденьями, и просторным кузовом, но с жесткими лавками, да и перемахнул через борт. Занял «козырное» место у кабины – хоть какой-то отдых ноющей спине.

Конечно, он чужой в дружной компании школьников и студентов…

«Анахронизм!» – кисло усмехнулся профессор.

И возможность зарядиться бурлящей юной энергией – это иллюзия. Те, кто вот сейчас, галдя и смеясь, рассаживаются в гулком кузове грузовика, живут не мыслями, а ощущениями, зато какая чувственная волна – горячая, обжигающая! – может накрыть с головой в их чудном возрасте! А ты рядом с ними – и пара тёплых брызг заденет ненароком…

«Молодые люди!»

Стартер живо раскрутил движок, и «Урал», шатаясь и трясясь, ухватился колёсами за колею.

Новосельцев не жаловал пышные торты – уж больно сладки, да жирноваты – вот только девчонки, дежурившие по кухне, поднесли ему целый кусище, да ещё и с кремовой розочкой. Ну можно ли было обидеть прелестных поварих?

Хм… Под крепкий, тёрпкий чаёк в кружке хорошо пошло…

Незаметно стемнело, и на поляне между каркасными домиками и армейскими палатками разожгли громадный жаркий костёр – в честь Первомая. Виктор Сергеевич сразу занял «место в партере» – на старом, непогодами ошкуренном бревне, поближе к огню.

Афанасьев поздравил всех, поворковал с племянницей, позыркал сердито на «вэдэвэшника», что крутился возле девушки, да и убыл – вершить свои горкомовские дела. А профессор остался.

Свежий воздух полезен для здоровья.

Свежие мысли, свежий взгляд…

Когда Новосельцев покидал ленинградские проспекты, он весьма смутно представлял себе тутошнюю жизнь.

Думал – будут ребята с лопатами, палатки, костёр, разговоры про войну, подростковая важность и неизбежная путаница в организации. Всё это было. Но над всей этой путаницей совершенно неожиданно стоял Андрей Соколов – бессменный командир отряда. А рядом с ним – Ясмина.

И не просто рядом, не девочкой при командире, не украшением отряда. Комиссаром! Человеком, к которому шли с вопросами, жалобами, списками, дырявыми рукавицами, чужими обидами и внезапными бытовыми катастрофами.

Яся говорила негромко, но её слышали. Не командовала в лоб, но после Ясиных фраз люди почему-то начинали делать именно то, что нужно. И Новосельцев поймал себя на том, что вовсе не удивлён.

«Конечно, – думалось ему. – На то и Акчурина!»

И была там ещё одна девушка – совсем юная, почти девочка, но такая хорошенькая, что даже осторожный профессорский взгляд невольно подолгу задерживался на ней. Длинные густые тёмные волосы, тонкое лицо, далеко не школьная женственность…

Девушку звали Тамара, а фамилия у неё оказалась вовсе уж невозможная: Гессау-Эберляйн. Услышав её впервые, Новосельцев внутренне хмыкнул: у Соколова, похоже, был талант притягивать к себе людей с биографиями, которые плохо помещались в обычные анкеты.

И, ведь, нельзя было сказать, что обе девушки следовали за Андреем неотступно. Нет. Ясмина занималась своим делом, а Тамара то помогала на раскопе, то исчезала куда-то с девчонками, то сидела у костра, обхватив колени.

Обе не висли на Соколове, не ловили каждое его слово. Но какая-то странная связь чувствовалась сразу – прочная, как натянутая между тремя точками невидимая струна.

Андрей говорил – Ясмина понимала его раньше окончания фразы. Тамара молчала – Андрей всё равно замечал, если ей становилось не по себе.

Ясмина смотрела на Тому без ревности, но и без наивности.

Тамара поглядывала на Ясю с лёгкой осторожностью младшей, точно знающей: перед ней не соперница, а подруга.

Новосельцев поостерёгся бы чётко формулировать суть отношений внутри этой триады. Слишком взрослый был, чтобы торопиться с житейским анализом. Но что-то он уже понял. Вернее, почувствовал: Соколов для Яси и Томы был не просто командиром отряда. Он был узлом. Центром притяжения. Причём не дешёвого и не случайного.

Профессор вздрогнул, стоило рядом, на свободный конец бревна, присесть парню в чистенькой «эксперименталке», чуть-чуть пахнущей хозяйственным мылом.

Глянув искоса, Новосельцев узнал Соколова. Андрей, заметив его взгляд, улыбнулся.

– Нравится у нас, Виктор Сергеевич?

– Очень! – чистосердечно выдохнул профессор. – Пионерские лагеря нынче походят на санатории или дома отдыха… Хотя это не про вас. А на «картошке»… Ну, сами знаете, труд-то подневольный, даже если использовать несочетаемое выражение «добровольно-принудительный»! А вот здесь… Тут всё по-настоящему, что ли. Вас, Андрей, окружают не просто друзья, одноклассники или однокурсники, а соратники!

– Не все, – коротко сказал Соколов.

– Не все – значит, новички или случайные попутчики! – убеждённо молвил Новосельцев. – Они либо станут в общий строй, либо отсеются… – его посетила неожиданная мысль, и она пришлась впору. – Послушайте, Андрей… Эта вот поисковая экспедиция… Как мне объяснили, уже третья по счёту, и каждый год, в это время – в Пронинском лесу? Я что хочу сказать, – заспешил профессор. – А не пора ли расширить географию… э-э… приложения сил? У меня дача в Приозёрском районе, и совсем рядом – предполье Карельского Вала. Когда его штурмовали летом сорок четвертого, там куча народу полегла. И теперь каждую весну, стоит только снегам сойти, у озёр и по оврагам находят «эхи войны». Причём на тамошних Лемболовских высотах вешнее тепло наступает на пару недель позже, чем здесь, на Новгородчине! Улавливаете разницу?

– Улавливаю… – затянул Соколов. – Хм… Интересно, Виктор Сергеевич, оч-чень интересно… Заманчиво! Но… Вы же не думаете, что мы просто так здесь копаемся, под Висючим Бором? Тут-то у нас база!

– Понимаю! А вы приезжайте ко мне на дачу, Андрей! – лукаво сощурился Новосельцев. – Как бы в разведку! И девчонок своих захватите! Ну, и сапёра, куда ж без него… Горячий глинтвейн, да под шашлычок, тоже с пылу, с жару, гарантирую!

– Ну, кто ж тут откажется, Виктор Сергеевич! – засмеялся Соколов. – Нагрянем! Так… Тут мы до восьмого…

– А, давайте, сразу после Дня Победы! – загорелся профессор.

– В субботу? – уточнил Андрей. – Давайте! Я тогда