Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Они убежали ночью и звали меня с собой, но я отказался, – хрипло ответил он, и голос его звучал твердо, как у человека, который решился на отчаянную вещь. Господин Ролли с удивлением посмотрел на любимца. Новые нотки, прозвучавшие в голосе Лэка, насторожили и даже испугали его. Неужели влияние иноземных гостей оказалось столь значительным, что послушный раб превратился в бунтаря?

– Почему же ты отказался? – вкрадчивым голосом произнес армут. Лэк вздрогнул всем телом, как лесной олень, которого охотник неожиданно пронзил стрелой.

– Я не захотел п-предавать господина, – через силу прошептал раб.

Армут раздвинул полные губы в благожелательной ухмылке. Ответ слуги ему пришелся по вкусу, однако все же это скупое объяснение не смогло его удовлетворить в полной мере.

– И где же они? – в нетерпении поинтересовался Ролли.

– Они не сказали… Я предупреждал их, что собаки охраняют шатер, но они не послушали.

Армут с укоризной покачал головой.

– Нет, мне не нравится так с тобой разговаривать. Я чувствую, ты хочешь мне поведать гораздо больше. – С этими словами он с неожиданной силой и проворностью схватил раба за руку и сунул ее в камин, где полыхали дрова. Прекрасный каменный камин на старинный манер, который еще не успели разобрать перед путешествием. Лэк завопил от боли и попытался отдернуть руку, но армут без малейшего труда продолжал удерживать ее над полыхающим огнем, поднося все ближе к обжигающим языкам пламени. Лицо Лэка покраснело от боли, и он заплакал, умоляя мучителя остановиться. – Так кому же ты предан: мне или друзьям? Где они? – почти ласковым голосом поинтересовался старый армут, и Лэк не выдержал.

Надо сказать, что еще задолго до разговора с господином Ролли в голове у Лэка происходил мучительный диалог с самим собой. Бедняга спрашивал себя, что он сделает, если хозяин начнет его допрашивать. В ответ на этот вопрос сразу пришло несколько голосов. Первый справедливо замечал, что Артур – один из самых честных, смелых и порядочных ребят, которые когда-либо попадались Лэку. Вдобавок ко всему этот храбрец действительно искренне хотел ему помочь. Неужели неблагодарный отплатит злом за добро и выдаст его? А вместе с ним и странную беловолосую девочку, похожую своим внешним видом на мальчика?

Рассказать господину об их плане означало для беглецов неминуемую гибель, и Лэк это прекрасно осознавал. С другой стороны, раз отказавшись от предложения Артура убежать вместе с ним, разве Лэк не проявил слабость? И разве так непростительно для него и в дальнейшем придерживаться выбранной им линии поведения? Он испугался тогда, так, может, и сейчас нет нужды храбриться и выставлять себя героем? Все эти убеждения нашептывал Лэку второй голос. И, надо отметить, он предлагал более соблазнительные варианты решения проблемы. Например, мальчику казалось, что когда старый армут узнает правду, то он, возможно, даже как-то отблагодарит Лэка, похвалит его. В то время как первый вариант не предвещал бедняге ничего хорошего, кроме порки в лучшем случае и Потешных боев при плохом исходе.

Все эти неразрешимые вопросы занимали голову Лэка, пока он пытался заснуть, ожидая утра и роковой развязки. Ночь отступала, а решение так и не приходило. Иногда он успокаивал себя, убеждая, что, может быть, толстяк и не будет разговаривать с ним. Однако эта мысль слабо утешала. В один момент бедняга так измучился, что даже захотел, чтобы на Тэнку и Артура напали собаки и все разрешилось само собой. По крайней мере, это избавило бы его от необходимости делать выбор.

Утром, когда измученного от бессонной ночи Лэка привели к толстяку, он был почти уверен в том, что не выдаст друзей. Однако вся твердость улетучилась, когда его руки коснулся огонь. Страх поселился в его боязливом сердце и вытеснил все благородные намерения.

– Они… на складе, – прохрипел Лэк, давясь слезами.

Богач сразу же оттолкнул мальчишку и приказал слугам следовать за мусорщиками. Ящики, доверху набитые отходами, уже благополучно ехали в сторону публичной свалки, но у господина Ролли еще был шанс успеть перехватить беглецов, что он и сделал.

Пока Ролли ожидал возмутительных нарушителей, гнев постепенно уходил и пришло какое-то непостижимое умиротворение. Дошло до того, что ему расхотелось наказывать паршивцев за побег. Поэтому, когда Артура и Тэнку доставили к нему в шатер, он уже находился в достаточно миролюбивом состоянии духа и даже позволил себе рахат-лукумно улыбнуться, увидев знакомые лица. Ребята были вымазаны в протухших отходах, от них ужасно воняло смрадом помойки, да и вообще они являли собой жалкое зрелище.

Однако еще больше армут повеселел, когда взглянул на Артура. Наконец-то этот самодовольный наглец выглядел так, как и подобает хорошему рабу. Его лицо, страшно бледное, с жуткими темными кругами под глазами, расстроенное или даже вернее будет сказать – совершенно убитое, без проблесков какой-либо надежды, чрезвычайно обрадовало господина Ролли.

– Ба-ат, ты не рад меня видеть? – самодовольно поинтересовался старый армут и с наслаждением заметил, что мальчишка сильно вздрогнул. Неужели богачу удалось его запугать? Какая жалость, что придется в скором времени избавиться от этой славной парочки.

Господин Ролли продолжил с любопытством разглядывать слуг. Бел выглядел сносно, только его прекрасные волосы были настолько грязными, что уже давно потеряли тот чудесный оттенок сушеной соломы. Да и он сам был грязным, потным и вонючим до такой степени, что армут невольно почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Однако жалкий вид Бата серьезно обеспокоил Ролли. Тело раба сотрясала крупная дрожь, как будто он мучился от холода, на мрачном бледном лице его запеклась кровь, а одна рука безвольно висела вдоль тела, словно он ее сломал или сильно вывихнул. Хозяин грозно нахмурился и внимательно посмотрел на мусорщиков, которые стояли неподалеку, видимо, в ожидании награды за поимку беглецов.

– Я благодарю вас за то, что вернули моих любимых слуг, – медленно проговорил он, обращаясь к наемным работникам, но в его голосе при этом прозвучали интонации прямо противоположные смыслу сказанной им фразы. – Бат, судя по всему, они били тебя? – вдруг медовым голосом поинтересовался господин Ролли, внимательно глядя на Артура. Поскольку тот угрюмо молчал, он продолжил говорить: – Можешь мне смело указать на обидчика, Бат. Ты, скорее всего, не знаешь, но по армутским обычаям нанесение увечий чужим слугам карается очень строго. Отрубанием кисти, если мне не изменяет память?

Пока Ролли произносил эти слова, удивительная метаморфоза происходила с лицами мусорщиков. Сперва они вальяжно стояли, с какой-то глупой гордостью поглядывая на пойманную добычу. Теперь оба мужчины в страхе вжали головы в плечи; Глэм побледнел так, что казалось, будто его