Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

Боб слушал сведение в наушниках, и на его вечно хмуром лице проступало что-то, подозрительно похожее на благоговение.

— Идеально, — прошептал он. — Ни единого дефекта. Мэри, детка… это твой билет в Мемфис.

Мэри, ещё не остыв от песни, выскочила из тон-зала и, не раздумывая, крепко обняла Фредди. Он застыл соляным столбом, не зная, куда девать перепачканные руки. Артур Савельич, за две жизни повидавший, кажется, всё на свете, отчего-то смутился, как школьник у доски.

— Спасибо, — шепнула она ему на ухо. — Не знаю, как ты это делаешь. Но спасибо.

— Квалификацию надо иметь, — буркнул Фредди. Уголки губ, впрочем, поползли вверх совершенно предательски.

* * *

Сведение баланса

Вечером Боб отсчитал ему заработанное — куда весомее первых трёх пятёрок, — а сверху, поколебавшись, добросил ещё десятку, будто она жгла ему пальцы.

— Это за "Ampex", — буркнул он, отводя глаза. — Как ты его вытянул — не спрашиваю. И знать не хочу, честно говоря. Приходи в понедельник. И… спасибо, Крюгер.

Фредди вышел на Мьюзик-Роу, где вечерний воздух по-прежнему пах бензином, юбилейными флагами двухсотлетия и остывающим асфальтом. В кармане приятно тяжелел стартовый капитал, а за плечами осталась неделя, сколотившая ему то, что не купишь за деньги, — репутацию. Дюк, Ти-Бон, добрая дюжина музыкантов: каждый теперь твёрдо знал — «сломалось, зови Крюгера, он оживит хоть покойника».

Итог недели Артур Савельич подвёл по-своему — привычно, обстоятельно, сведя дебет с кредитом под мерный стук воображаемых счётов:

"Так. Репутация наработана, оборотный капитал прирастает, клиентская база заложена. Мэри — на пути в Мемфис, дай ей бог попутного ветра. Оборудование студии приведено в божеский вид, регламент внедрён и, вопреки прогнозам, соблюдается. Баланс уверенно положительный.".

Он усмехнулся, поправил воротник и зашагал к своему полуподвалу, насвистывая мелодию из «One Last Song». До открытия собственного дела оставалось всё меньше — и, судя по темпам, Артуру Савельичу это нравилось куда больше, чем он готов был признать даже перед самим собой.

Глава 5. Автосервис и физика американского железа

«Lord, got a Buick with a broken gear,And a mechanic who's been drinking beer for half a year…»(Из дорожных песен Теннесси, 1976 г.)

Наутро Фредди уже подпирал плечом ворота автосервиса «У папаши Билли» — заведения на окраине, где цивилизация робко махала ручкой на прощание. Место дышало поэзией распада: три ржавых бокса, погребённых под курганами лысых покрышек, отставные бочки из-под "Пеннзойла", истекающие маслом, и — гвоздь программы — масляно поблёскивающий «Додж Чарджер» 1971 года.

Из-под капота Доджа торчала филейная часть детины в комбинезоне такой степени загрязнённости, что ткань уже можно было официально считать деталью двигателя. Оттуда же вырывался отборный американский мат вперемешку с глухими ударами молотка по чугунному блоку — звук, от которого любой инженер поседел бы досрочно.

— Слышь, хозяин, — спокойно окликнул Фредди, засунув руки в карманы с невозмутимостью человека, знающего, чем всё кончится. — Ты так весь блок в щебёнку разнесёшь. Чугун побоев не прощает — натура хрупкая, ранимая. Тут не молотком душу отводить надо, а шпильку крепления коллектора ослабить на четверть оборота. Её от нагрева повело — вот клапан и закусило.

Удары стихли. Из-под капота медленно выдвинулась заросшая физиономия папаши Билли — ветерана- реднека с флотской татуировкой на плече и гаечным ключом на изготовку.

— Ты ещё кто такой, заморыш? — недружелюбно сощурился Билли, вытирая пот ветошью, которая пачкала сильнее, чем вытирала. — Колледжский очкарик, что ли? Проваливай, не мешай мужикам страдать. У этой Хеми- душа самого дьявола, её три дня назад заклинило намертво, и никакая твоя шпилька тут не пляшет.

Фредди подошёл ближе. Он коснулся крыла «Доджа», уловив тончайшую вибрацию остывающего металла. Его обострённые чувства обходились минимумом- пальцы, перекроенные новой физиологией, считывали плотность железа не хуже дорогого ультразвукового дефектоскопа, только без счёта за электричество.

— Душа тут ни при чём, Билли, — Фредди ухмыльнулся, и в глазах блеснул тот азартный огонёк, что горит у мужика, точно знающего, где собака зарыта. — Тут чистая геометрия. Твой водила залил в неё масло по цене лимонада, каналы заросли нагаром, и третий цилиндр остался без смазки, как турист без воды в пустыне. Дай ключ на четырнадцать и ведро под слив. Через полчаса твой «Додж» задышит, как младенец после первого шлепка. А с тебя — десять долларов и вон те списанные медные радиаторы в углу. По рукам?

Билли смачно сплюнул на пол, оценивающе оглядел худощавого, но подозрительно спокойного парня и протянул тяжёлый ключ:

— Ну давай, умник. Но если через полчаса этот бегемот не оживёт — я лично познакомлю тебя со своими доберманами. Они любят колледжских.

Фредди нырнул под капот. Работа с американским V8 оказалась для старого технолога чистым наслаждением. Мотор был огромным и простым, как топор, но собранным с таким размашистым капиталистическим раздолбайством, что хотелось одновременно и плакать, и аплодировать.

Действовал он молниеносно. Там, где обычный механик часами ловил люфт на слух, кряхтя и матерясь, Крюгер просто прикладывал ладонь к железу — и оно послушно выдавало все свои секреты. Кожа, выделяя микроскопические капли маслянистого секрета, работала идеальной жидкой прокладкой. За считаные секунды он растворил пальцем забитый нагаром канал и одним выверенным движением вернул деформированную шпильку на законное место, чуть переиграв внутреннее напряжение металла — так, будто уговорил его по-хорошему.

В животе, разумеется, привычно заурчало: укрощение чугуна требовало калорий. Но Фредди вовремя вспомнил про утренний бутерброд, который он захватил с собой и осадил проснувшийся метаболический голод — не при свидетелях же.

Через двадцать пять минут он выбрался наружу, вытирая руки салфеткой.

— Заводи, Билли. Только масло залей человеческое, не жмоться на расходниках — движок этого не забудет.

Реднек с лицом человека, готового к худшему, сел за руль и повернул ключ. Стартер крутанул вал, и уже через секунду бокс взорвался ровным, раскатистым рыком пятилитрового зверя. Ни стука, ни дыма, ни намёка на дьявола. Мотор пел, как швейцарские часы, если бы швейцарские часы весили полтонны.

Папаша Билли медленно выполз из машины, глядя на Фредди так, будто тот у него на глазах превратил воду в бурбон.

— Чертовщина какая-то… — пробормотал он, извлекая из кармана хрустящую десятку. — Ты кто вообще такой, парень? У тебя что, рентген в глазницах?

— У меня просто хорошее образование, Билли, и уважение к матчасти, — Фредди забрал купюру и кивнул