Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

на кучу лома в углу. — Радиаторы забираю, как сговаривались. Отрежу медь, переплавлю на нужные детали. Завтра ещё загляну — у тебя там «Форд» коробкой воет на всю округу, подшипники просят замены. Порядок должен быть во всём.

И, забросив на плечо тяжёлый мешок медного лома, Фредди Крюгер бодро зашагал прочь, насвистывая вчерашнюю песенку Мэри. Стартовый капитал прирастал, сырьё для будущих приборов копилось в мешке, а до открытия собственного дела оставалось совсем чуть-чуть — рукой подать.

Глава 6. Хлеб насущный и Broadway-ский стандарт

"White lightning, moonshine, standard of the state,

If you change the formula, you're changing people's fate…"

(Джордж Джонс, кантри-хит "White Lightning")

Неделя трудового подвига в элире автосервиса папаши Билли и ночные вахты на студии RCA подвели итоговую черту под финансовым кварталом в амбарной книге сознания Фредди Крюгера. Итог был безоговорочно прекрасен: долг миссис О’Лири канул в Лету вместе с ее претензиями, подвал благоухал хлоркой, а в углу возвышалась гора цветного металла, способная привести в священный трепет любого сборщика утильсырья.

Но, как водится, аппетит приходит с расширением производства. Для легальной мастерской по ремонту точной аппаратуры этого добра было столь же мало, как совести у страхового агента. Требовался рывок. Капитал. Или хотя бы его убедительная видимость.

Озарение снизошло на Фредди в пятницу вечером, когда он, войдя в легендарный Tootsie's Orchid Lounge, столкнулся с вопиющей несправедливостью мироздания. Пока Мэри собирала ноты, Фредди, дабы убить время, пригубил стакан местного "Теннесси" за полдоллара… и едва не опрокинул стойку от возмущения.

Его адаптивный метаболизм, настроенный на анализ, мгновенно разложил пойло на молекулярный уровень и выдал уничтожающий вердикт: сивушные масла били рекорды, дистилляция напоминала кустарную поделку детсадовца, а жженый сахар маскировал технический спирт.

"И за этот химический коктейль люди отдают кровные центы?" — мысленно возопил Фредди Савельевич. "Да за такое на нашем комбинате начальника цеха дистилляции лишили бы не только премии, но и пенсии. Это же чистый яд, маскирующийся под виски".

Взгляд Крюгера упал на полки за спиной бармена. В Нэшвилле 1976 года алкоголь лился рекой, но качество хромало на обе ноги: Бродвей торговал муншайном, который гнали в лесах Кентукки реднеки в бочках из-под солярки, с молитвой и грубым нарушением ТБ.

Логика была железобетонной: "Если рынок не дает продукта, его должен сделать технолог с медицинским уклоном".

Наутро он осадил центральный фермерский рынок. Среди Фордов и воплей торговцев Фредди узрел свою судьбу — старый фургон, заваленный кормовой кукурузой. Некондиционное зерно, тронутое сыростью, продавалось за бесценок, ибо даже куры воротили от него нос.

— Почем, хозяин? — спросил Фредди, погружая пальцы в мешок. Его измененная нервная система считала плотность крахмала, как радист ловит сигнал SOS.

— Два бакса за куль, парень. Забирай всё — отдам за десятку, жена ругается, — буркнул фермер, сплевывая сквозь зубы.

Через час Фредди, сотрясая воздух непечатными эпитетами, втащил три мешка в полуподвал. Обычный человек купил бы бак, дрожжи и неделями ждал браги, рискуя взорвать квартал. Но Фредди был не обычным человеком. У него имелся персональный биореактор, встроенный прямо под ребра.

Он насыпал горсть зерна в миску и отправил ее в рот. Желудок, повинуясь волевому импульсу, выделил коктейль из ферменто- амилазы, расщепивших крахмал до сахаров за секунды. Далее включилась контролируемая ферментация — без доступа кислорода, без газов, как на фармацевтическом производстве. Печень и почки, словно ректификационная колонна, отсекали метиловый яд и сивушные масла, превращая их в безопасную воду и углекислый газ.

Чистейший этиловый дистиллят эталонной пробы выводился через подъязычные железы. Три часа ада, испарина на лбу, и почти молитвенное напряжение всех систем организма — и первый мешок был переработан.

Фредди сцедил драгоценную влагу через стеклянную трубочку (собственноручно вытянутую из разбитой бутылки) в трехлитровую банку. Чтобы придать напитку легендарный вкус Теннесси, он добавил концентрат дубильных веществ и древесного угля, выделенный прямо через поры пальцев. Банка наполнилась благородным янтарем, пахнущим карамелью и обожженным дубом.

Первый глоток подтвердил: плотный мягкий вкус, ровно сорок пять градусов. Никакого намека на солярку.(Высший советский стандарт.)

— Шик, — констатировал Крюгер, завинчивая крышку. — Элитный продукт из кормового зерна. Экономия чистой воды.

Вечером он явился в Tootsie's. Дождавшись затишья, он молча выставил банку перед старым барменом Сэмом.

— Это что за контрабанда? — нахмурился Сэм, вороша стаканы. — Если это тот самогон, от которого у дальнобойщиков едет крыша, вали отсюда, Крюгер.

— Заткнись и пробуй, Сэм, — веско ответил Фредди. — На халяву. Это дегустация.

Бармен плеснул в бокал, понюхал, удивленно крякнул и сделал глоток.

— Как?! — прошептал он, прижимая банку к груди. — Это круче, чем двадцатилетний «Джек». У тебя там что, подпольный завод с дубовыми бочками в Кентукки?

— Технология, Сэм. Без вашего разгильдяйства, — Фредди подался вперед, понижая голос до заговорщицкого шепота. — Две банки трижды в неделю. Тридцать долларов за штуку. Эксклюзив под маркой «Старый Крюгер». Наливаешь по баксу за порцию — через месяц покупаешь новый «Кадиллак». Или мне перейти в бар напротив?

Сэм с лихорадочной прытью, достойной вора, сунул банку под стойку и вытащил три двадцатки.

— По рукам! — прошипел он. — Но чтобы никто не знал! Если налоговые или полиция пронюхают, нас с тобой замуруют в фундамент нового моста.

Фредди сунул купюры в карман кепки и обернулся. Мэри стояла у сцены, прижимая к груди ноты, и улыбалась той улыбкой, от которой у обычных людей подкашиваются колени.

Базис был заложен. Скоро на Бродвее засияет новая вывеска, и этот мир наконец поймет, что настоящий герой — это не тот, кто спасает вселенную, а тот, кто знает, как из дешевой кукурузы извлечь максимальную выгоду без лишнего шума и муншайна.

Глава 7. Артель «Крюгер & партнеры

«If you built it right, they will come from afar,To fix their machine or to tune their guitar…»

(Из нэшвиллских профессиональных баллад, 1976 г.)

Выкуп соседнего складского помещения у миссис О’Лири прошёл по всем канонам жёсткого производственного аудита — с той лишь разницей, что вместо ревизионной комиссии в роли аудитора выступала сама ирландка, ошарашенная до глубины своей кельтской души тем, что тощий жилец из полуподвала выложил на стол три сотни наличных долларов. Деньги эти были заработаны на "Старом Крюгере" (эксклюзивном дистилляте, приводившем бармена Сэма в состояние религиозного экстаза) и на переборке моторов, которую Савельич проводил с хирургической точностью. Миссис О’Лири подписала договор аренды с правом выкупа, даже не заглянув в