Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

Его законное детище — артель "Крюгер & партнеры" на Бродвее — требовало неустанного надзора, хозяйского глаза и, что греха таить, постоянного вливания наличности. А нынешний визит в американскую студию звукозаписи был для старого технолога не более чем шабашкой. Быстрым, почти конспиративным леваком в личное время, чтобы пополнить оборотные средства на закупку качественного листового железа. Ибо без железа нет дела, а без дела нет жизни.

В 7:55 утра, застегнутый на все пуговицы рабочий комбинезон, Фредди переступил порог аппаратной RCA. Под мышкой он держал армейский осциллограф Тектроникс— подарок Боба, который за выходные Савельевич, не пожалев двух калорий на прогрев пальцев, полностью реанимировал: высохшие электролиты заменены, калибровка точнее швейцарских часов. Прибор теперь выдавал синусоиду такой чистоты, что хоть сейчас отправляй на ВДНХ в павильон "Электротехника".

Боб встретил его в коридоре с чашкой кофе, который по запаху можно было принять за растворимый соляр.

— О, Крюгер, точен как хронометр, — сказал Боб, с уважением косясь на обновленный осциллограф. — Заходи. Пульт твой дышит ровно, но сегодня беда с механикой. Приехали тяжелые немецкие микрофоны Neumann U87 — вещь дорогая, студийная, а наши стойки, черт бы их побрал, разболтались. Шарниры пляшут, фиксаторы капризничают. Стоит исполнителю взять высокую ноту или, не дай бог, энергично зажестикулировать — стойка начинает сползать, издавая мерзкий металлический скрежет прямо в мембрану. Сэм предлагает всё выбросить и заказать новые из Нью-Йорка, но это три недели простоя и три тысячи долларов убытков.

Фредди молча прошел в тон-зал, водрузил Тектроникс на вспомогательный столик и окинул критическим взглядом три массивные хромированные стойки. Для американцев это считалось "профессиональным оборудованием". Для Савельича — чистый брак штамповки, копеечная ерунда, которую на любом советском заводе отбраковали бы еще на входном контроле. Тратить на эту ерунду полноценный рабочий день своего предприятия он не собирался. На шабашках надо действовать быстро, эффективно и строго за наличный расчет.

— Нью-Йорк, говоришь? — Фредди брезгливо пошевелил пальцем разболтанный силуминовый зажим на центральной стойке. Люфт составлял добрых три миллиметра — для точной аппаратуры это катастрофа масштабов регионального землетрясения. — Из Нью-Йорка вам такой же металлолом привезут. У ваших снабженцев руки под карандаш заточены, а не под инструмент. Штамповка копеечная, резьба прослаблена, шаг не выдержан. Американская халатность в чистом виде, помноженная на капиталистическую жадность.

В этот момент в тон-зал, вальяжно покачивая бедрами, вплыла местная знаменитость — долговязая девица в джинсах-клеш с бахромой и огромных солнцезащитных очках на пол-лица, несмотря на полумрак студии. Это была Долли Партон, восходящая звезда нэшвиллского кантри-попа, чьи волосы, по слухам, требовали отдельного райдера, а капризы — отдельного штата.

— Бобби, дорогой! — пропела она, проходя мимо Фредди так, словно он был не человеком, а предметом интерьера, разве что чуть менее эстетичным, чем стойка. — Надеюсь, сегодня этот дурацкий штатив не будет падать мне на ноги, как в прошлую пятницу? У меня от этих звуков пропадает всякое желание петь про любовь и разбитые сердца! И кто это у нас тут? Новый уборщик?

Фредди даже бровью не повел. Он вообще не умел вести бровями — это была привилегия людей, которые не знают, что такое дефицит времени. Он спокойно достал из кармана штангенциркуль, замерил диаметр трубы и повернулся к Бобу, полностью игнорируя присутствие «звезды». Время капало, как вода из ржавого крана, а на Бродвее его ждал недокрученный стартер папаши Билли.

— Значит так, Боб. Выбрасывать ничего не надо — это нехозяйственный подход. Металл здесь, в принципе, неплохой, хром еще послужит. Проблема в прокладках и фиксаторах. Конструктор, который это проектировал, явно был перебежчиком из кондитерской промышленности: вместо надежности он лепил красоту, а вместо инженерии — видимость оной.

Фредди повернулся спиной к девице и Бобу, делая вид, что копается в своем брезентовом чемодане. На самом деле ему требовалось провести деликатную операцию без лишних свидетелей — чтобы побыстрее закончить этот приработок и вернуться к настоящему делу.

Его желудок, работающий с образцовым КПД, за секунду расщепил утренний пирог Мэри на чистейшие джоули. Фредди снял перчатку, взял разболтанный силуминовый зажим в левую ладонь и слегка сжал кулак. Внутренний биокинез сработал как контролируемый прецизионный пресс — без шума, без пыли, без искр, чисто за счет управляемого сдвига молекулярной решетки. Диаметр кольца уменьшился ровно на 0,4 миллиметра — под идеальный посадочный стандарт.

Кожа на ладони привычно зашелушилась от температурного скачка, но Фредди даже не заметил — он уже доставал из кармана пузырек с фирменным костным клеем, сваренным из свиной рульки по рецепту бабушки, и добавлял каплю в резьбовое соединение для создания идеального фрикционного слоя.

— Идите, мисс, пойте про свои разбитые сердца, — Фредди с сухим, убедительным стуком повернул зажим, намертво зафиксировав тяжеленный "Нойман" на нужной высоте. — Теперь эту стойку даже трактор "Беларусь" с места не сдвинет. Люфт ликвидирован как класс.

Долли Партон недоверчиво подошла к микрофону, подергала стойку обеими руками — та стояла как вкопанная, словно ее залили бетоном мартеновского цеха. Девица удивленно хлопнула ресницами из-за очков и уважительно посмотрела на хмурого Фредди.

— Оу… А этот парень знает толк… в жесткости, — промурлыкала она, подмигнув Бобу с таким видом, будто только что открыла новый закон физики.

— Я норму знаю, — отрезал Фредди, аккуратно протирая ветошью хромированную трубу и уже мысленно возвращаясь к своему основному производству. — С тебя, Боб, двадцать пять долларов за дефектовку и ремонт трех единиц штативного оборудования. Заноси в ведомость. Наличными, если можно, у меня отчетный период. А теперь я пошел, мне некогда. У меня в артели через час приемка запчастей от Билли, а вы тут со своими песнями весь график сбиваете…

Фредди Крюгер закрыл чемодан, защелкнул замки (каждый щелчок звучал как завершенный этап), забрал честно заработанные за шабашку доллары и уверенным шагом направился к выходу — назад, к своему настоящему, серьезному делу. Ибо песни — это прекрасно, но железо, как известно, не врет и не требует роялти.

Глава 9. Технический брак из Нью-Йорка

«They build them shiny and they build them loud,

To catch the money from the city crowd.

But when the engine starts to cough and spit,

It’s just a piece of high-tech shiny shit…»

(Из ворчания механиков на автобазе Грейхаунд, Нэшвилл, июнь 1976 г.)

Вторник начался для артели "Крюгер &