Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

— А где они солидол брать будут? — с наивным удивлением спросил Билли, почёсывая затылок.

— Пусть в СССР закажут! — отрезал Крюгер с такой интонацией, будто речь шла о банальной поставке муки. — Когда-то и до Америки должен дойти прогресс, а не только глянцевые буклеты. Я, между прочим, не для того тут технику перестраиваю, чтобы она на импортных суррогатах чахла.

Билли недоверчиво дёрнул шнур стартера, ожидая, что агрегат снова чихнёт и заглохнет. Но бывший генератор от Старк Индастриз, лишившись своего цифрового "ума", но обретя душу советского трудяги, рявкнул густым, утробным, чисто дизельным басом — таким, от которого у соседей звякнули стаканы. Из выхлопной трубы вылетело элегантное облачко чёрного дыма, и агрегат заработал ровно, как часы на Спасской башне, даже не вибрируя на дубовом полу — только утробно урчал, как сытый кот, которому только что дали сметаны.

— Обалдеть… — Билли почесал затылок с новой силой, словно надеялся найти там ответ на все загадки мироздания. — Фредди, ты— гений. Сколько с мужиков за ремонт?

— С мужиков — тридцать долларов за рацпредложение и коренную модернизацию, — солидно отрезал Фредди, открывая амбарную книгу и выводя на чистой странице очередной пункт дохода. — И передай им: если ещё раз купят эту нью-йоркскую дрянь в красивой обёртке — пускай чинят сами. Мне время дорого, у меня по плану — профилактика гитарных ладов у Мэри. А Старку этому с его гениальными прозрениями… я бы руки по локоть оторвал за такие схемы. Сейчас ему только ключи подавать, а не генераторы проектировать.

И, уже проводив Билли до двери, Савельич хмыкнул и тихо добавил, адресуясь скорее к себе, чем к собеседнику:

— Да, анекдот вспомнился:

«К сантехнику прикрепили практиканта. Вызывают на выезд. Приезжают. Канализационный люк. Из него течет дерьмо. Сантехник подходит к люку и ныряет.

Через минуту выныривает, кричит:

— Ключ на 19.

Снова ныряет. Через полминуты выныривает:

— Прокладку No.6.

Опять ныряет. Выныривает:

— Ключ на 26.

Ныряет. Через минуту выныривает. Выходит, отряхивается и закуривает. Сел, отдышался и говорит практиканту:

— Вот так!.. Учись, студент! А то так и будешь всю жизнь ключи подавать…”. Билли посмотрел на Крюгера не понимающе и вдруг разразился громким утробным ржачем, вытирая слезы, он показал "Класс"…"

Вот так и этот Старк: накрутил транзисторов, а куда их крутить — не понял. Эх, молодость, самонадеянность и отсутствие производственного опыта — три кита современной американской инженерии».

Фредди захлопнул дверь, вернулся к верстаку и снова взял в руки звукосниматель Мэри, который так и ждал своей калибровки. Генератор Старка больше не существовал — был лишь новый агрегат «Артели Крюгер и партнёры», готовый трудиться до скончания времён, не требуя ни цифровых обновлений, ни поклонения перед брендом. А это, как справедливо заметил сам Савельич, и есть настоящий прогресс.

Глава 10. Удельное акустическое сопротивление

«The wood remembers where it grew, they say down in the rills,

It keeps the wind, it keeps the rain of old Virginia hills.

But if you crack the seasoned board or split the heavy spine,

No simple glue from Nashville town can heal the broken pine…»

(Из довоенных Аппалачских баллад, записанных этнографами в 1930-х гг.)

В четверг после полудня, когда Нэшвилл плавился от тридцатиградусной июньской жары, в артель „Крюгер & Партнеры" зашел старик. Он не был похож на завсегдатаев Бродвея — ни раскидистой ковбойской шляпы, ни расшитого серебром жилета. Старый чернокожий музыкант в потертом пиджаке с чужого плеча аккуратно, словно хрустальную вазу, положил на верстак Фредди плоский фанерный кофр, перемотанный бельевой веревкой.

— Сын Билли сказал, ты творишь чудеса с железом, парень. Но здесь другое. Это довоенный "Каламазу" тридцать шестого года. Мой дед играл на ней в дельте Миссисипи. Вчера на заправке пьяный дальнобойщик задел кофр бампером своего „Питербилта". Корпус всмятку. Местный лютьер сказал — только на дрова. Посмотри. Если не ты, то никто не сможет помочь.

Савельевич отложил микрометр, сдвинул на лоб защитные очки и заглянул внутрь открытого кофра. Нижняя дека гитары была расколота надвое, обечайка пошла рваными трещинами, а рейки жесткости внутри корпуса вырвало с мясом. Но стоило Фредди коснуться пальцами обломков старой ели, как его внутренний комбайн, до этого мгновенно щелкавший любые американские сплавы, неожиданно выдал системный сбой. Нервные окончания на пальцах вместо привычного отклика сухой древесины ощутили странную, неестественную плотность. Материал вел себя вопреки всем справочникам по древесине.

Фредди нахмурился, положив ладонь прямо на расколотый топ гитары. Организм тут же запустил прецизионное сканирование на микроуровне, потратив на это эквивалент почти половины утреннего пайка. В сознании старого технолога поползли графики, которые заставили бы любого физика схватиться за голову.

— Так, а вот это уже интересно. Это не просто ель.

Его супербиокинез зафиксировал, что клеточная структура дерева была изменена на атомарном уровне. Очевидно, еще в тридцатых годах это дерево росло где-то в аномальной зоне Аппалачей (где регулярно происходили падения метеоритов или ранние испытания военных), и впитало в себя тяжелые изотопы неизвестных элементов. Волокна целлюлозы переплелись с органическими полимерами, создав уникальную кристаллическую решетку. Удельное акустическое сопротивление этого материала стремилось к нулю. Дерево работало как идеальный природный резонатор и сверхпроводник звуковых волн. Обычный костный клей или эпоксидная смола, используемые американскими мастерами, просто заглушили бы эту структуру, превратив редчайший акустический артефакт в глухую фанеру. Чтобы восстановить гитару, требовалось не склеить обломки, а провести направленную регенерацию живой углеродной ткани на клеточном уровне.

— Сложный случай, папаша. — задумчиво сказал Крюгер, — Тут нарушена целостность волокна. Напряжение в деке колоссальное, обычный клей не удержит амплитуду. Оставляй. Попробую реанимировать по специальной технологии, но стоить это будет дорого. Пятьдесят долларов. И никаких гарантий — работа экспериментальная, вне ГОСТа.

Старик молча выложил на верстак измятую пятидесятидолларовую бумажку, уважительно кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дубовую дверь артели.

Фредди запер замок, задернул шторку на окне и повернулся к верстаку. Предстоял тяжелейший технологический процесс, требующий от его организма работы на пределе термодинамических возможностей.

Он сел на табурет, закрыл глаза и положил обе ладони на расколотую деку Kalamazoo. Его желудок мгновенно включился в режим максимальной переработки. Организм начал экстренно расщеплять накопленные углеводы и жиры, превращая их в чистую, направленную АТФ. Фредди почувствовал, как температура его тела внутри подскочила до сорока градусов, а кожа на руках стала сухой и серой — клетки эпителия жертвовали влагой ради внутреннего синтеза. Через ладони в