Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Он на миг поднял брови и кивнул:

— Хорошо, магистр.

Не удержавшись, я с улыбкой добавил:

— Например, о том, как исчез клан Дизир.

Его глаза расширились.

Думаю, он найдёт, кому задать вопросы, ведь его бывший комтур здесь, в Академии. А мне нужно найти Фатию и узнать её мнение о том, что мне принесли.

Правда, пришлось ждать, и ждать немало.

Мастерская Ордена, вернее, его длинный Павильон, прижавшийся к скале и прикрывающий входы в глубокие туннели, встретил меня знакомыми запахами. Травы, металл, нотки едкой алхимии для травления, дерево и камень. Да, даже камень может пахнуть. А ещё может приятно холодить плечо, если к нему прислониться в ожидании мнения.

— Интересное решение, — Фатия обвела пальцем внешний край амулета, затем внутренний, наконец подняла взгляд от него, моргнула. Раз, другой. Взгляд её обрёл ясность, сосредоточенность, исчезла туманная поволока. — Но оно не в полной мере использует возможности материалов, великолепных материалов, ты же меня понимаешь, да? — улыбка Фатии стала лукавой. — Хочешь, чтобы я сделала его лучше?

— Только если не сломаешь.

Фатия закатила глаза:

— А ты выражения не выбираешь, да? Швырнуть в тебя эту штуку? — она взвесила на ладони тяжёлый диск амулета, словно примеряясь, затем буркнула: — Ладно, не буду. Возвращайся через четыре дня.

Я кивнул. Четыре дня или два месяца. Быстро это или долго?

Кому как, я как раз изучу все бумаги из Истока и напишу ответы.

Через четыре дня мы с Пересмешником улетели на мою площадку перековки — круглую поляну серого праха, на которую Звери даже не рискуют заходить, а обходят за три тысячи шагов.

Там я накинул на шею цепочку амулета, застегнул её, внимательно вслушался в себя.

Ни-че-го.

Ничего не ощущаю.

Но, наверное, и не должен.

Кивнул:

— Зови.

— Балтор! — тут же рявкнул Пересмешник. — Давай сюда.

Двадцать вдохов — и Зверь-Властелин выскочил из деревьев, бесстрашно побежал по праху, поднимая за собой серые облака, прыгнул, на лету преображаясь, и на землю опустился плавно и медленно — серый прах под ногами только едва скрипнул.

Так же медленно потянул носом воздух, скривился, принюхался ещё раз, спустя три вдоха вновь сменил облик, навис надо мной своей тушей, медленно потянул воздух носом вдоль тела.

Ещё и ещё раз. Вверх, вниз, снова вверх.

Я, подняв брови, ожидал итога и сам поневоле втягивал в себя запах Балтора: шерсть, хвоя, нотка грибов и земли. Устроил себе лежанку в корнях сосны?

Влажный здоровенный нос перед моим лицом подёргивался, влажно поблескивал, просеивая запахи, раскладывая их на составляющие и выискивая главное.

Наконец Балтор рыкнул, вздёрнул губу, обнажая клыки, и использовал мыслеречь:

— Хитрость людей не знает границ. Вонь исчезла. Я ощущаю едва уловимую ноту гнили. С трудом и только зная, что мне нужно её искать.

Я недовольно скривился. Не идеально. Жаль.

Правда, оказалось, Балтор ещё не закончил:

— Не могу даже себе честно сказать: твоя вонь мне чудится или она действительно витает в воздухе остаточным следом.

— Расслоение души оставляет след запаха? — уточнил я.

Балтор пожал плечами, вернее, попытался сделать это в облике Зверя. Получилось что-то угрожающее.

— Мне кажется, да, оставляет. Но он быстро улетучивается, словно смывается. Но если обычный след смывает дождь и время, то этот смывает движение силы Неба.

— Что же, — задумчиво сказал я. — Думаю, этого хватит.

— Дочь? — спросил Пересмешник, и голос его… явно дрогнул.

— Дождёмся, — твёрдо ответил я ему.

Я ведь тоже беспокоился. Пройти такой круг… К тому же неясно, что там на землях Перевёрнутого Неба? Что там с договорённостями Райгвара и прочее.

Ждать пришлось всего три дня. Пересмешнику. Мне, конечно, гораздо дольше.

Была середина дня. Была тренировка. Моя тренировка с Закалкой души. Были десятки застывших передо мной идущих. Моих учеников. Правда, неясно, считали ли себя учениками Ксилим, Нинар и тот же Пересмешник.

Господин-учитель? Вряд ли. Вряд ли Пересмешник считал меня учителем, а себя учеником. Но это не мешало ему присоединяться к остальным каждую тренировку.

Больше таких впечатляющих тренировок, как первая, — не было. И я уже лучше понимал пределы учеников, и им не требовалось дополнительных наставлений и убеждений. И дождь больше не шёл, не добавлял испытаний и зрелищности.

Теперь никто не видел намёка на фигуру Пересмешника. Правда, те, кто повыше Возвышением, его ощущали. Не так-то легко притворяться пустотой и при этом проходить закалку души. Не так-то и нужно постоянно тратить столько энергии, чтобы идеально скрываться во Втором поясе от Властелинов, богов и Повелителей.

Почти два десятка синих линий под ногами. Разбившиеся-растянувшиеся полукольцами группы учеников. Бледные, потные лица. Уже даже привычное зрелище, даже если оно происходит раз в две недели моего растянутого времени.

А затем…

Головы с Пересмешником мы повернули одновременно.

Подножие Павильона Седьмого Мудреца. Колебание силы. Миг то ли портала, то ли пробоя. Одинокая, неуловимая фигура-тень.

Амма.

Я коротко сказал:

— На сегодня урок окончен.

Через миг уже и я исчез, превратился в пустоту для всех учеников. Всё ради того, чтобы, не мешкая, сорваться с места как Властелин — в равновесии с миром, в стремительном полёте.

Я толкнул мысль, которая добралась до Аммы гораздо быстрее, чем я:

— С возвращением.

— Господин, — наклонила голову Амма. — Лечу к вам.

Я моргнул раз, другой, а затем замедлился, остановился.

Кхм. И верно. Чего это я?

Замерший на расстоянии двух шагов от меня Пересмешник тоже использовал мыслеречь:

— Дочь.

— Отец.

Я покачал головой. Ох уж эти бывшие наёмные убийцы…

Или ох уж эти лишние глаза и уши — я?

Молча вернулся обратно. На Меч основателя, где сегодня было пусто — Тола не лежал здесь, не пялился в небо. Я тоже не стал — встал на краю, невидимый для Академии, снял маску, обнажив настоящее лицо, заложил руки за спину, поднял подбородок и прикрыл глаза, наслаждаясь светом и ветром, касающимся меня.

Свет ложился на веки тёплыми пятнами, ветер поднимался холодком снизу и приносил с собой звуки жизни Академии.

— Господин.

Я открыл глаза, только услышав голос Аммы.

Она простояла согнутой в приветствии ещё вдох, а затем выпрямилась, двумя руками подняла перед собой кисет:

— Господин, это товары Перевёрнутого Неба.

Я кивнул, подтянул его к себе духовной силой и отправил в кольцо. Это нужно будет отдать Ксилиму.