Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Теперь я бросил на него взгляд искоса. Тот понял его по-своему, сглотнул, напряжённо спросил:

— Магистр?

Я пожал плечами и повторил то, что уже говорил несколько дней назад, можно считать, на этом же месте — в Академии, после новости о Ловере:

— Одним больше, одним меньше. Больше заплатим вперёд, меньше проблем у Ордена в будущем.

Плечи Утхала расслабились:

— Спасибо, магистр.

К месту моей обычной утренней медитации мы вышли практически одновременно, словно договаривались, сдерживали шаг или тренировали этот выход несколько раз.

Вот уж…

Тола и Утхал обменялись взглядами, приветствиями, замерли в трёх шагах от меня, под кроной алого клёна. Того самого, под которым я встречал рассветы.

Я хмыкнул, глядя на них и держа в памяти прошлое обещание.

Здесь только Аледо не хватает для полного набора поколений Ордена Небесного Меча.

Вот уж было бы зрелище — Орден решил заплатить налог и выставил строем: Аледо, Толу, Утхала и Ловера. Ну и ещё меня и Пересмешника. Значит, если выстроить нас по возрасту, то это будет: Аледо, я, Тола, Утхал, Ловер, Травер.

Полный набор. От Мастера до Властелина. Хотя последнее мы, конечно, скроем. Ах да, ещё же и Зверь, который собирается следовать за Пересмешником.

Напоказ поднял руку, опуская её на грудь и амулет невидимости. Чужих глаз здесь давно нет, но даже своим глазам, ученикам и учителям Академии, совсем ни к чему видеть, кто, куда, как и когда улетает.

Пора в путь. Для начала — в город Меча.

Второй исход моей жизни начинается.

Глава 3

— Это ещё что такое⁈ Вы… — Иликан осёкся на полуслове, обвёл нас взглядом раз, второй, поджал губы и процедил: — Ты в своём уме?

Эта вспышка злости застала меня врасплох. Я моргнул, отбросил мысли о Потерянном Ордене, спросил:

— Что не так?

— Что не так? Ты издеваешься? Мы о таком договаривались?

Я приподнял бровь, копаясь в памяти. О чём мы там договаривались много месяцев назад? Честно говоря, я уже не помнил деталей, стёртых тренировками и чтением всего разного в жетоне и в растянутом времени.

— Да о чём это я? — не прождав и четырёх вдохов, всплеснул руками обычно невозмутимый Иликан. — Мы вообще о таком не договаривались. Не договаривались, — с нажимом произнёс он и снова принялся цедить фразы. — Что это за представление? Ладно ты один захотел второй раз воспользоваться моей лазейкой.

Я, кажется, начал понимать, отчего столько злости, осторожно заметил:

— Не лазейкой. Всё — как положено.

— Ты себя слышишь? — у Иликана дёрнулась щека, и он зло передразнил меня: — Как по-ло-же-но. Ладно один. Ты. Но это что за представление? Это что за толпа? Этот, этот, этот, ещё этот, и даже этот, — палец Иликана коротко пронзал воздух, тыкая в каждого без исключения, словно ставил отметки в невидимом списке перед собой. — Когда это Орден отдавал такое количество налога?

— К-хм, — в отповедь влез Ловер. — Каждые двадцать пять лет, старший, если мы говорим про Предводителей. И каждые…

— Вы все меня за дурака держите, что ли? — взгляд Иликана потемнел, потяжелел, придавил без всякой добавленной силы. — Мне получше многих известны и сроки, и число. Последние годы дела у Ордена шли плохо, отсрочки, замены и прочее были даже по Мастерам. И вдруг… — Иликан процедил с презрением и недоумением: — Толпа Предводителей? Вы… — Иликан дёрнул уголком рта, вскинул руку, снова тыкая пальцем, на этот раз в меня и только в меня. — Нет. Ты и только ты. Твоя ведь затея. Затея, — вновь презрительно процедил он. — Даже это слово плохо описывает, во что ты превращаешь все наши договорённости. Изначально был договор, что Орден затаится, не будет привлекать к себе внимания, провернёт всё тихо и спокойно. В результате что мы получили? — Иликан напоказ потёр щёку. Ту самую, что сгорела едва ли не до кости.

Намёк был более чем ясен, но несправедлив, и я возразил:

— Но не по моей же вине. Я, напротив, решил проблему, которая вам была не по силам.

Иликан меня словно не услышал, перестал тереть щёку, широко раскинул руки в стороны, словно пытаясь обнять весь зал, и выдохнул:

— Проблемы! Вот такую гору проблем мы получили! — он ещё и покрутил руками, словно пытаясь эту гору то ли обхватить покрепче, то ли приподнять, то ли опрокинуть. — Бегаем, оправдываемся, затыкаем рты, изоб… — Иликан замолчал, поджал губы, впился в меня взглядом и принялся тяжело ронять слова. — Так ты теперь решил привлечь внимание к Ордену на весь Третий пояс? Ты решил угробить всё, что мы едва удерживаем на краю пропасти? Всё, чего мы достигли?

Я снова возразил:

— Ты преувеличиваешь.

— Что⁈ — изумился Иликан.

Я прищурился, сдерживая нарастающее уже во мне недовольство. Устроил тут… Тяжело уронил уже сам:

— Ты забываешь, что я в прошлый раз решил нашу общую проблему — проблему, которую допустили вы — и не хочешь видеть, что и сейчас я это делаю и буквально своими руками собираюсь оттолкнуть нас от пропасти. Эрзум нужно отвлечь и…

— И ты выбрал заявиться к ним и напомнить о себе? — желчно осведомился Иликан.

Но не сбил меня, и я закончил:

— … и я собираюсь сделать так, что Эрзум займутся собой и своими проблемами, а не каким-то там Тюремным поясом.

— Как? — медленно спросил Иликан. Повторил: — Как? Как ты это сделаешь? Что ты вообще знаешь об этой Долине и об Эрзум с их проблемами?

Я приблизительно, благодаря Самуму Тамим и Лиру Гарой, представлял, как я это сделаю, а благодаря Пересмешнику с Балтором кое-что знал и об Эрзум, и об их тёмных, проблемных делах, но… сказать это Иликану? Успокоить его? Как бы не так. Нечего тут было на меня орать и тыкать в меня пальцем.

Поэтому я напоказ тяжело вздохнул, скривился, развёл руками, протянул:

— Ну… — а затем резко закончил: — Как-нибудь. Обычно это происходит само по себе. Помню, пришёл я как-то в один город, просто поработать искателем, так через месяц полгорода за мной гонялись, а через два передрались друг с другом и превратили