Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

жизнь Ордену отдал, да скучно уже стало. Службу я всю прошёл от низа до верха. Комтур. Как начинал, так она, значит, — Ловер поднял руку и едва ли не потряс перед стражниками краем рукава с чёрным кантом, — охрана дорог, так себе была. Я наладил, — самодовольно произнёс Ловер, — да так наладил, что теперь, если кто-то скажет, будто во Втором поясе есть дороги безопаснее, чем мои, я ему быстро покажу, что он ошибается.

— Младший, — процедил стражник. — Мне это неинтересно.

— Да ладно вам, старший, — отмахнулся Ловер. — А то я не знаю, как оно на службе? Говорю же, всю службу прошёл — от пацана на побегушках до комтура. Всё знаю. С тоски взвыть можно, если пост глухой. Я вот гляжу — похоже, мы тут первые за сегодня. Нечасто налог платят, а таланты через Врата и того реже случаются. Мы ж в Третьем, старший? В землях столицы?

— Тебе это знать пока не надо.

— Ну не надо и не надо, — кивнул Ловер. — Служба, всё понимаю. Вот потому, старший, развлекаю вас, как смогу.

— Да ладно тебе, пусть, — буркнул один из стражников. Верно, третий, что до этого молчал.

— А дальше-то что? Нет-нет, — замахал рукой Ловер, — я не про вашу службу, старший, спрашиваю, понимаю. Я про свою рассказываю. Мало того, что скучно — я за тридцать лет могу сказать, что через месяц на моих дорогах будет, так ведь оно ещё что, старший?

— Ну спрашивает же тебя, ответь, — подначил своего старшего один из стражников.

Тот буркнул:

— Ты и ответь.

И тот тут же спросил Ловера:

— Что, младший?

Тот улыбнулся и сделал ещё шаг ближе:

— Так ведь я ещё, считай, и место занимаю. Одного заместителя воспитал, вырастил, научил всему. Второго вырастил. Они уже сами по ученику взяли, а всё бегают моими заместителями. Нехорошо. Что мне, ещё тридцать лет сидеть, не давать им расти дальше? Я-то, может, службу и наладил, так, может, и у них свои мысли есть, может, они её ещё лучше наладят?

Я с ухмылкой глядел на это представление. Вот уж Ловер.

Я помнил его в ложе комтуров совсем другим и не сомневался — тогда он был настоящий, а сейчас развлекается.

— А тут ещё у нас соседи, Дизир… — Ловер запнулся, снова махнул рукой. — Да вы и не знаете… — запнулся ещё раз, огляделся и сказал: — Хотя нет, старшие, раз вы налоги принимаете, значит, знаете. Знаете же такой клан Второго пояса? Что, неужто и не знаете? Может, Дизир другим местом в налоги уходят?

Старший стражников молчал, зато не молчал его товарищ:

— Знаем.

— Вооот! — радостно протянул Ловер. — А свежие новости о них знаете?

— Какие?

— Ха! Щас расскажу. Дизир они почему сильными стали в одночасье? Они же объединились. Две фракции в одну. Дизир и Молд. Да оказалось, не всё так гладко внутри у них было. Спорили две ветви, затем и вовсе враждовать стали. Главного из Молд будто бы убили враги — мы то есть, — а оказалось, его сами Дизир в тюрьму бросили. Считай, двадцать лет там просидел, а затем выбрался, собрал втихую сторонников, да и устроил битву. Дизир против Молд.

— Да ты что? — протянул один из стражников.

— Тебе что, так нравятся сплетни? — возмутился его командир.

— Не сплетни, а новости. И впрямь тут одуреть можно, если только на вас пялиться и энергию по меридианам гонять.

— Ну битва. И что?

— А всё, — развёл руками Ловер, — нет теперь Дизир. Перебили их в междоусобице. Молд посильнее на деле оказалась. Правда, и половины силы некогда единого клана нету. Всё, обескровились в междоусобице. Так Молд, не дожидаясь приказа Стражей или прочего, одни земли за так отдали соседям, другие продали, да и начали прочее богатство Дизир выкидывать на аукционы. Например, возвышалки, — понизив голос, шепнул Ловер. — Вот вам смешно, старшие, а оно ведь как? Вот вы Властелины же, старшие?

— А то сам не понимаешь, — внаглую соврал третий стражник.

— Во-о-от, — протянул Ловер. — Так и я хочу. Не рвать соки у молодых из-под носа, а добыть своё, заработать, заслужить, стать Властелином. Ещё тридцать лет у меня есть. Как думаете, старшие, стану?

Стражники помрачнели. Похоже, знали, что не станет. И, скорее всего, не из-за возраста.

— Может, и станешь, — всё же выдавил один из них — тот самый третий.

— Вот и я думаю — стану, — довольно кивнул Ловер и выпятил подбородок. — Я по молодости — ух был! Талант! Ниче, чуток напрягусь, по крохе поползу вверх, службу буду верно служить, сектантов бить, за них награды получать. У меня и рука твёрдая, и опыта немало.

— С сектантами? — вздохнул второй из стражников. — Сколько сотен на твоём счету?

— Уели, старший, — кивнул Ловер. — Сотня у нас в службе набирается хорошо если за двадцать лет. Ой, — почесал Ловер затылок, — чего это я? Плохо, плохо, конечно. Как это Бедствие может быть хорошим? Но вот разбойников, убийц там и прочего сбора я, — Ловер сжал кулак и потряс им перед стражниками.

Пересмешник заметил мой взгляд, чуть закатил глаза и едва заметно повёл подбородком из стороны в сторону. А я что? Ну развлекается Ловер и пусть развлекается. Может, эта болтливость у него и вовсе от нервов.

Стражники вдруг нахмурились, переглянулись. Один толкнул мысль, буквально выцедил её еле слышно:

— Добрался.

Второй промолчал, только губы поджал и переступил с ноги на ногу.

Я даже не пытался поднять голову и оглядеться. Во-первых, я не мог их слышать. Во-вторых, я, ограниченный крошечной, спрятанной печатью, не мог и увидеть никого там, где его заметили старшие Возвышением.

Ловер ещё продолжал травить байки о своей молодости в охране дорог, по-другому это было не назвать, но стражники его уже не слушали, а через двадцать вдохов и вовсе одновременно сделали шаг назад, создавая между собой и Ловером разрыв, а затем ещё и ещё один.

Ловер замолчал, поднял брови, и в этот миг сверху во двор, ровно между Ловером и отступившими стражниками, рухнул новый идущий. Серый, даже стального цвета халат с широкими рукавами и вязью узоров от горла до низа,