Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Он не стал тратить время на лишние разговоры, выплеснул из себя духовную силу, сопроводив её ударом души:

— На колени!

Удар был хорош. Нас, сейчас всего лишь Предводителей первой звезды, сбило с ног, отшвырнуло на шаг. Я увидел, как зарычал Балтор, как блеснули ненавистью глаза Пересмешника, но уже через миг он натянул на лицо маску непонимания и страха, опустил взгляд, шикнул на Балтора. Во мне же ничего даже не шелохнулось. Пусть его. Побыстрее заканчивает, отправляет — да начнём главное.

— Старший! — Ловер с кряхтением упёрся руками в плиты, выгнул шею, ловя взгляд прилетевшего идущего. — Зачем вы это делаете?

— Так-так-так… — а тот склонил голову к плечу и рассматривал Ловера так, словно перед ним был какой-то забавный артефакт, не более. Или зверушка наподобие той, что выходила ночью к моему костру.

Да уж. Теперь я спрятал взгляд. А эти Эрзум умеют расположить к себе с первого мига.

— Что это у нас? — продолжал оглядывать Ловера прилетевший эрзумец по имени Тарвин. — Орденец? Из Небесного Меча? Да ещё и комтур?

— Всё так, старший, — Ловер, который и на самом деле был всего лишь слабым Предводителем, с натугой выпрямился, приложил кулак к ладони. — Комтур Ловер приветствует старшего и просит прощения за медлительность. Это вас мы ждали? Вы хотите забрать нас к себе налогом и испытываете?

— Хочу? Аха-ха-ха! — Эрзум покачал головой. — А это ещё забавнее, чем мне рассказывали. Что же, — он заложил руки за спину. — Давайте сразу перейду к сути. Ваш Орден — распущен. Ваш Орден — объявлен Императором Рамом Вилором предателями. Ваш Орден вне закона, и вне закона вы — его ничтожные представители.

Я искоса, скорее используя кроху восприятия, чем настоящее зрение, бросил взгляд на эрзумца. Какими громкими словами он кидается.

И это не понравилось не только мне.

— Старший! — вскинулся Ловер. — Что вы такое говорите⁈

— На колени, — лениво повторил эрзумец. — Предатель смеет чем-то возмущаться?

У Ловера сейчас не было сил чем-то возмущаться, уж слишком придавил его эрзумец. А тот хмыкнул, неспешно продолжил, даже не думая сбавлять давление:

— Ваш Орден не уберёг принца Раллера, и в наказание вы должны искупать свою вину в вечной битве с сектантами. Что молчим? Где крики радости? Где обещание стараться, не жалея себя?

Я молчал, упёршись взглядом в камень под собой и вспоминая рассказы моих старейшин и хранителя традиций. Вот такие наглые ублюдки, ухватившиеся за возможность безнаказанно мстить за былые обиды, и прибыли на земли Ордена, принялись делить, кому какие города достанутся, кто станет управлять мастерскими, кто возьмёт себе поля, а кто Шахты Духовных Камней, кто заставит мастеровых раскрыть тайные рецепты, а кто отправит осиротевшую молодёжь Ордена на Поле Битвы.

Тогда, полсотни лет назад, лучшие из мастеров Ордена выбрали смерть, выбрали не отдать тайны Ордена в руки его врагов. Старейшины перечисляли мне их имена, но умолчали о десятках их подмастерий и десятках своих сверстников, которые погибли в те дни.

Возможно, эти плиты, в которые я пялюсь, тоже видели кровь талантов Ордена. Что значит, возможно? Наверняка видели. Я бы мог залить их кровью эрзумца. Что там я, мне стоит лишь моргнуть, и Пересмешник с радостью сделает это сам, не дав даже Балтору возможности оскалить пасть.

Но мы пришли сюда не за местью. Не за такой быстрой и глупой местью. Не за местью одному ничтожному эрзумцу. Этого мало, чтобы отомстить за мёртвых старших Ордена Небесного Меча. Это не спасёт Малый Орден и Стражей Тюремных поясов от внимания Эрзум, а лишь привлечёт к ним внимание.

Поэтому я разомкнул губы и хрипло сказал, не поднимая головы:

— Если такова воля Императора, то кто мы такие, чтобы идти против неё? Мы будем стараться, старший, не жалея себя стараться, чтобы искупить вину.

— Только не нашу вину, — неожиданно заговорил Тола, — а вину наших старших. Мы Орден, в единстве наша сила. Если виноваты они, то мы искупим.

— Отлично, отлично, — покивал Тарвин. — Вижу, мне не врали, говоря, что у вас с головой не всё в порядке.

Тола смолчал, я тоже, но тут Ловер поднял голову, невзирая на давление, и прохрипел:

— А почему должны искупать мы, а не те, кто не защитил этого принца?

— Потому что предатели вы все, — фыркнул Тарвин. — Вы все…

— Мой младший привык делать шаг вперёд и брать на себя ошибки старших, но я не он, и мне сдаётся, что среди Ордена Небесного Меча сейчас предателей нет. Что все, кто был рядом с принцем, умерли, что они выполняли свой долг до последнего и все до единого погибли рядом с принцем, что вам некому предъявить счёт, и ты, старший…

Эрзумец махнул рукой, и Ловера смело, отшвырнуло к стене, ударило об неё с глухим шлепком. Нас тоже задело — разметало в стороны. Через миг все пятеро остановились, использовав Опоры, и застыли, напряжённо переглядываясь. Балтор зарычал сквозь зубы. Я же зубами заскрипел так, что едва его не заглушил. Ловер! Какого дарса?

— Предатель осмеливается открыть рот? Золотая тряпка. Комтур, да? Комтур Ордена Предателей. Такие же как ты заставили принца Ралера отправиться в безнадёжную битву, такие же как ты закрыли его в ловушке…

— Ложь! — прохрипел Ловер.

Я снова скрипнул зубами. Эрзумец Тарвин тоже изумился:

— Да тебе откуда знать, что ложь, а что правда, слепой глупец Второго пояса? Вся Империя знает, что Орден предатели. И ты тоже предатель.

— Я? — прохрипел Ловер. — Кого я предал? Что-то я не слышал, чтобы законы Империи позволяли наказывать младших за ошибки старших.

— Ещё одна слепота. Что ты, отброс Второго, можешь знать о законах Империи? — покачал головой Тарвин. — Ничего. И я легко тебе это докажу. Гляди. Туда гляди. Это стражники этого места. Если я нарушаю закон, то они должны остановить меня, так? Ты видишь, чтобы они сказали хоть слово? — Тарвин подался вперёд, поднял руку. — А давай проверим ещё больше? Давай проверим, стоит ли твоя жизнь — жизнь предателя — хоть что-то?

Через миг Ловер захрипел и забился. Мне не нужно было моего