Истинная на испытательном сроке - Вик Арис

После обеда работать стало легче. Я разобралась с доступами, отменила две лишние встречи, переставила одну так, что транспортный отдел прислал мне сухое «принято», в котором слышалось сдержанное уважение, и почти привыкла к взглядам. Почти. Взгляды никуда не делись. Особенно когда Андрей еще дважды выходил из кабинета: один раз за документами, которые мог бы попросить через внутренний вызов, второй — якобы уточнить фамилию подрядчика, хотя фамилия была у него в письме.

Я не стала комментировать.

Героизм бывает разный. Иногда это не взломать лишнюю вкладку, хотя очень хочется. Иногда — не сказать альфе, что его «случайные» появления выглядят как патрулирование миски с котлетами.

К шести вечера офис стал тише. Люди расходились, в коридорах гасла часть света, за стеклянными стенами оставались только самые упертые. У меня уже ныли ступни, стиснутый юбкой живот просил свободы, а мозг, наоборот, наконец вошел в рабочий азарт. Я открыла календарь Леры за последние три недели, сопоставила его с журналами пропусков, маршрутами машин и внутренними заявками на переговорные.

Служебные окна повторялись.

С-13. ВЛ-2. Резерв.

Встречи исчезали из видимого расписания, но вокруг них оставались мелкие хвосты: вызов лифта на закрытый уровень, отмененная заявка на машину, короткая бронь переговорной без участника. Кто-то чистил следы аккуратно, но чистил не всю систему сразу. Так делают люди, которые знают правила, но не видят архитектуру целиком.

Я склонилась ближе к экрану забыв, что после семи мне велели уйти. В одном из служебных блоков стояла отметка Леры. Не полная запись. Обрывок. Удаленный комментарий, оставшийся в резервной копии календаря, потому что кто-то поленился вычистить архивные метаданные.

Я вывела строку в отдельное окно.

Текст восстановился не сразу. Символы дернулись, часть ушла кракозябрами, но одна фраза проступила четко.

«Если мое имя используют — не верьте журналу доступа».

Я замерла.

Телефон на столе вдруг завибрировал от входящего внутреннего вызова. На экране высветилось: «А. Волков».

Я подняла трубку, глядя на сообщение Леры.

— Александра, — раздался голос Андрея. — Вы еще на месте?

Глава 4

Я медленно перевела взгляд на часы. Семь двенадцать.

— Смотря что считать местом, Андрей Сергеевич, — сказала я в трубку, не отрывая взгляда от восстановленной строки.

На экране все еще висело сообщение Леры: «Если мое имя используют — не верьте журналу доступа».

Очень жизнерадостная фраза для первого рабочего дня. Прямо корпоративная открытка: добро пожаловать в клан Волковых, здесь загадочные помощницы, чистятся логи и альфы звонят ровно в тот момент, когда ты находишь что-то интересное.

В трубке пару секунд было тихо.

— Вы в приемной?

— Физически — да. Морально — где-то между «я просто посмотрю» и «ой, кажется, меня сейчас уволят».

— Отойдите от компьютера.

Вот сразу видно руководителя. Даже не спросил, что случилось. Просто почуял, что сотрудница нашла что-то интересненькое, и пришел отнимать лопату, пока она не докопалась до нефти, клада или чьего-нибудь трупа в цифровом виде.

— А если я скажу, что у меня тут рабочий процесс?

— Александра.

— Как вы это делаете? Просто произносите имя, и у людей должен вырабатываться рефлекс положить руки на стол?

— У волков это обычно работает.

— Какая жалость, что я человек.

Дверь кабинета открылась раньше, чем я успела решить, стоит ли свернуть окно. Андрей вышел без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами, и я на секунду очень некстати вспомнила, что у мужчин бывают предплечья. Не как анатомический факт, а как подлая диверсия против женской сосредоточенности.

Он подошел к моему столу, посмотрел на экран, потом на меня. Спокойно. Без рыка, без театра, без «ах ты опять». Именно это и раздражало: если бы он бушевал, я бы с чистой совестью записала его в неадекватные начальники. А он просто видел все за две секунды и делал выводы быстрее, чем мне нравилось.

— Где нашли?

— В резервной копии календаря. Удаленный комментарий к служебному блоку. Кто-то чистил видимую часть, но архивные метаданные оставил. Очень неаккуратно, кстати. Я бы за такое поругалась.

— Вы вошли глубже своего допуска.

— Я просто заглянула в календарь. В рамках обязанностей помощницы. А то, что календарь оказался с сюрпризом, это уже не ко мне претензии.

Он наклонился, взял мою мышь, сделал пару движений и закрыл доступ к архивному слою. Не резко. Даже пальцами моих не коснулся. Просто спокойно отрезал мне дорогу к находке, и от этого захотелось ударить его степлером. Дорогим, тяжелым, статусным степлером.

— Эй.

— На сегодня достаточно.

— Это сообщение прежней помощницы. Той самой, чье место стерильно вылизано так, будто его готовили к визиту санитарной комиссии. Она пишет не верить журналу доступа, а вы закрываете мне доступ к журналам. Очень ненавязчиво.

— Это не ваше дело.

— Неправда. Я теперь сижу за ее столом, работаю в ее системе, отвечаю на ее звонки и, судя по взглядам ваших сотрудников, уже получила половину ее проблем в подарочной упаковке.

Андрей оперся ладонью о край стола. Близко, но без вторжения. Его голос остался ровным, а вот взгляд стал тяжелее.

— Вы временная помощница, Александра. Не следователь, не сотрудник внутренней безопасности и не член клана. Сообщение Леры касается закрытого инцидента, и я не позволю вам лезть туда без подготовки, допуска и понимания последствий. Вы сегодня уже обошли одну нашу систему. Не превращайте это в привычку в первый рабочий день.

— То есть я нашла странный след, а вы хотите, чтобы я сделала вид, что ничего не видела?

— Я хочу, чтобы вы дожили до второго рабочего дня.

Вот это прозвучало не как шутка.

Я замолчала. И нет, я совсем не испугалась. Почти. Просто под его спокойствием на секунду мелькнуло что-то настоящее: не раздражение начальника, а тревога человека, который знает больше, чем говорит. И это, конечно, только подтвердило мой вывод.

Там точно что-то было.

— Ладно, — сказала я, откидываясь на спинку стула. Плечи затекли, пояс юбки врезался в живот, и вообще мой организм считал, что за один день я успела слишком много для человека, который утром просто хотел работу. — Допустим, я временно делаю вид, что послушная.

— Какая интересная формулировка.

— Какая есть. Но если вы думаете, что после фразы «это не ваше дело» я потеряла интерес, то у вас очень оптимистичный взгляд на людей.

Андрей посмотрел на закрытое окно, потом на меня.

— Через