Истинная на испытательном сроке - Вик Арис

Я даже не сразу нашла, какой частью мозга это обработать.

— Простите, что?

— Обсудим рабочие процессы вне офиса. Здесь вы уже начали взламывать архив, спорить с начальником транспортного отдела и раздражать Романа одним дыханием. Вам нужен перерыв. Мне — разговор без стеклянных стен.

— В кафе?

— Там хороший кофе.

— И вы думаете, что кофе заставит меня забыть про сообщение Леры?

— Нет. Но, возможно, пирожное займет вас на несколько минут.

Я посмотрела на него с искренним возмущением. Он смотрел в ответ слишком спокойно для мужчины, который только что использовал против меня десерт.

— Манипуляция сахаром — очень низкий прием, Андрей Сергеевич.

— Рабочий?

— К сожалению да.

Через двадцать минут я уже сидела в его машине и пыталась убедить себя, что все нормально. Просто начальник-альфа, который объявил меня истинной, везет меня в кафе после того, как отобрал доступ к подозрительному сообщению пропавшей помощницы. Совершенно обычный четверг. Хотя, кажется, был понедельник. Мой календарь с утра тоже перестал справляться.

Кафе оказалось недалеко от офиса, на углу тихой улицы с липами и дорогими витринами. Не пафосное до зубовного скрежета, а уютное: теплый свет, запах кофе, выпечки и ванили, небольшие столики, мягкие кресла, полки с книгами у стены. Место, где люди либо пишут важные письма, либо влюбляются, либо делают вид, что пришли «обсудить рабочие процессы». Последний вариант был наш.

Андрей выбрал столик у окна. Я села напротив и сразу оценила витрину с десертами. Там лежал шоколадный тарт с малиной, лимонный меренговый пирог, чизкейк с карамелью и что-то многослойное, кремовое, красивое, явно созданное для того, чтобы люди забывали обо всем на свете.

— Вы так смотрите на витрину, будто выбираете стратегического союзника, — заметил Андрей.

— Десерт — единственный участник сегодняшних событий, который еще не пытался мной командовать, обвинять меня во взломе или объявлять своей истинной. У него отличные шансы.

— Тогда берите два.

— Вы всегда так решаете проблемы?

— Не всегда. Иногда просто покупаю кофейню.

Я вскинула взгляд. Он говорил серьезно? С ним это было трудно понять. У богатых людей вообще странное чувство юмора . У оборотней-альф, видимо, еще хуже.

— Я возьму чизкейк. Один. И кофе. Большой. Рабочий разговор должен быть за счет компании.

— Разумеется.

— Вот это мне в вас нравится.

— Только это?

Я уставилась на меню так внимательно, будто там внезапно появились государственные тайны.

— Не провоцируйте сотрудника на неосторожные высказывания в первый день. У нас испытательный срок.

— У нас?

— У всех. Вы тоже под наблюдением.

Кофе принесли быстро, чизкейк — еще быстрее. Первый кусок оказался нежным, холодным, с тонкой карамельной горчинкой. Я прикрыла глаза на секунду, потому что иногда счастье все-таки существует и стоит дешевле психотерапии.

— Работает? — спросил Андрей.

— Если вы сейчас попросите пароль от моего ноутбука, я могу и сказать.

— Не понадобится. Роман уже пытался предположить, какие пароли вы используете.

Я чуть не подавилась.

— Что?!

— Шучу.

— У вас странное чувство юмора для человека, чья служба безопасности, возможно, правда составляет психологический портрет моих паролей.

— Составляет. Но без доступа к ноутбуку.

Я положила вилку на тарелку и прищурилась.

— Андрей Сергеевич, давайте сразу. Если ваша забота включает попытку залезть в мои личные устройства, переписки, облака или умный чайник, я устрою вам такую маленькую цифровую зиму, что в вашем клане еще долго будут греться у бумажных календарей.

— Я не собираюсь трогать ваши личные устройства без причины.

— Фраза «без причины» мне не нравится.

— Хорошо. Без вашего согласия.

Вот это уже было интереснее.

Я посмотрела на него поверх чашки. Он не улыбался, не играл голосом, не пытался сгладить. Просто поправил формулировку. Услышал. Принял. Маленькая вещь, но на фоне Толиных «я же лучше знаю» она ощущалась почти роскошью.

— Запомню, — сказала я. — И напомню, если забудете.

— Не сомневаюсь.

Разговор должен был вернуться к рабочим процессам. Правда должен был. Но как-то незаметно свернул к системам безопасности, потом к тому, почему люди доверяют фальшивым звонкам больше, чем собственным детям, потом к старым оборотническим законам о территории и ответственности. Андрей говорил интересно. Не читал лекции, не давил авторитетом, не изображал великого альфу, снизошедшего до человеческой айтишницы. Спорил. Слушал. Иногда задавал вопросы так точно, что мне приходилось откладывать вилку и отвечать серьезно.

— Вы говорите о свободе как о праве не вмешиваться, — сказал он, когда мы уже допивали кофе. — А в клане свобода часто начинается с того, что кто-то сильный удерживает границу. Для слабых, для детей, для тех, кто не успел увидеть угрозу.

— И вот здесь у нас начинаются волчьи проблемы, — сказала я. — Потому что «удерживать границу» очень легко превращается в «я решил, что для тебя будет лучше». Вы называете это защитой, а человек внутри этой защиты может внезапно обнаружить, что дверь открывается только снаружи.

— Если дверь открыта для угрозы, ее закрывают.

— А если угроза в том, кто держит ключ?

Он помолчал. Подумал. И именно это было самым нечестным. С красивыми мужчинами еще можно бороться. С властными тоже. А вот с красивыми властными мужчинами, которые умеют думать перед ответом, у человечества мало шансов.

— Тогда нужен тот, кто скажет ему об этом раньше, чем дверь станет клеткой, — произнес Андрей.

Я хотела пошутить. Но вместо этого поймала себя на том, что смотрю на него и мне интересно. Не «он альфа, он опасный, он красивый, у него челюсть как отдельный аргумент в переговорах». А просто интересно. Что он читает. Где бывал. Как стал таким в двадцать восемь. Когда в последний раз делал что-то не потому, что должен клану. Почему улыбается редко, но всегда чуть в сторону, будто самому себе запрещает.

В общем, очень плохие вопросы для временной помощницы.

— Вы слишком много думаете для человека, который с утра заявил женщине, что будет ее добиваться, — сказала я, спасаясь привычным способом.

— Одно другому не мешает.

— Мешает. По моим наблюдениям, мужчины обычно выбирают что-то одно.

— Вам попадались неудачные мужчины.

— Один точно.

Андрей улыбнулся, и я, к своему ужасу, улыбнулась в ответ.

И вот ровно в этот момент у нашего столика выросла женщина в бежевом платье, с жесткой укладкой, маленькой сумочкой на