Скала и ручей - Татьяна Николаева

Храм был пуст и мертвенно тих — только распахнутая дверь негромко поскрипывала на ветру старыми петлями. В глубине, куда проникали только самые длинные и тонкие золотистые лучи, виднелись очертания трех статуй: посередине — великий дух Тэнгэр, хранитель гор и неба. Ринат узнал его сразу, вспомнив рассказы и молитвы пхади. По правую руку от него в позе лотоса сидела девушка неживой, нечеловеческой красоты с искусно вырезанными в камне чертами лица и длинными, окутывающими всю фигуру волосами из золота. По левую руку божества расположился на коленях в молитвенной позе мужчина, одетый в тяжелые доспехи, золоченый нагрудник и массивные оплечья с аметистовыми заклепками. Слева и справа к его поясу были прикреплены огромные, больше двух метров длиной мечи в ножнах, тоже инкрустированных аметистами и чистейшими топазами.

Узкие миндалевидные глаза статуй смотрели вперед невидящим взором и видели больше, чем любой человек на земле. Их прекрасные бесстрастные лица не тронуло время, не испортили дожди и ветра. У самых ног божества Тэнгэра, в трещине камня, окутанный снегом и осколками льда, к теплому золоту солнечных лучей пробивался нежный сиреневый крокус.

Ринат опустился на колени и поклонился, коснувшись лбом сложенных на полу ладоней. Ему показалось, что тонкий и легкий аромат цветка пробивается даже сквозь вечный холод. Снова вспомнилось предостережение Суэра, но ему бы и в голову не пришло сорвать такую красоту. Цветок распустился почти на целый год раньше своего времени — в тот самый день, когда маленький шаман открыл Небесные ворота, снова призвав жизнь в эти суровые края. Нежные лепестки глубоким и чистым фиолетовым оттенком и вправду напоминали аметист, а формой — сердцевидную чашу. Ринат прикоснулся к нежному стеблю, провел по нему снизу вверх и убрал руку. Неожиданное в этом царстве льда и мороза тепло живого цветка словно коснулось его собственного сердца, и на душе стало так легко и спокойно, как не было с тех самых пор, когда он развелся с Тамарой и уехал в тайгу.

— Ты долго там будешь молиться? — резко окликнула Милана. — Вообще-то холодно!

Он поднялся с колен. В золоте рассвета ее глаза опасно сверкнули, но охотник отчего-то знал: что бы ни случилось, чужаки не добьются своего.

— Где камень? — Милана шагнула вперед, оттолкнув руки своих спутников.

— Его нет, — спокойно ответил Ринат.

На мгновение она опешила, даже нахмурилась. По лицу промелькнула тень.

— Как нет? — изумленно переспросила она. — Ты его уже забрал? Он там, где ты молился?

Она метнулась к нему, сорвала с него штормовку, принялась вытряхивать карманы, но ничего, кроме складного ножа и карабина, не обнаружила. Ринат стоял на снегу и пронизывающем ветру совершенно невозмутимо, холод и высота ему давно были не страшны.

— Где аметист? — вспыхнула Милана и вцепилась в его плечо. Она была сильно ниже, почти на две головы, и ее гнев выглядел для него глупо и смешно. — Я тебя спрашиваю!

— А я тогда спрошу тебя, хорошо ли ты изучила легенды о горном сердце. Все то, что написано в твоем блокноте — это ложь. Либо твоя, либо тех, кто тебе это рассказал, либо выдумки лженауки. У гор нельзя отнять сердце, — повторил Ринат слова своего маленького друга. — Можно только отдать им свое.

— Федор, Валера, обыщите храм. Оно наверняка где-то здесь, — Милана развернулась к ним в отчаянии, но брат девушки вдруг покачал головой и отступил на шаг.

— Ищи сама, если хочешь. Мне надоела твоя ложь. И если деньги достанутся таким способом… то они мне не нужны.

— Понятно, — усмехнулась охотница. — Я, конечно, на тебя надеялась, но ты не очень меня удивил. Привязался к этому… психу, да? Понравилось тебе его благородство?

— Представь себе, да, — негромко ответил Федор. — И мне очень стыдно за тебя.

— Стыдись на здоровье, — фыркнула девушка. — Валера, тебе тоже стыдно, или ты хотя бы здесь поступишь по-мужски?

У ювелира на все был один ответ. Он вскинул ружье.

— Отдай нам камень, и мы наконец мирно разойдемся, — нахмурилась Милана. Больше она медлить не хотела.

— Камня нет, — пожал плечами Ринат. — Вы можете убить меня, но я сомневаюсь, что сами спуститесь живыми.

— Мы-то спустимся, а вот у тебя есть выбор.

— У меня изначально его не было. Ведь вы хотели, чтобы я не только указал вам дорогу к горному сердцу, но и взял его сам, так? Потому что нельзя просто так взять и навредить горам. Нельзя украсть у них что-то, не заплатив за это еще дороже. Без своего сердца горы не будут жить, а если их не станет, то не станет и всего этого мира.

Милана молчала, тяжело дыша и глядя на него в упор. Ее зеленые глаза гневно сверкали, крылья носа гневно дрожали, обветренные губы приоткрылись, как будто она хотела и не могла подобрать нужных слов. Вместо этого она решительно выхватила винтовку у Валерия и положила палец на спусковой крючок. Черное дуло опасно и слепо уставилось в грудь охотнику.

— Хватит рассказывать сказки, — процедила она сквозь зубы. — Просто дай сюда этот проклятый камень. Тебе ведь это ничего не стоит. Мальчишка все равно умрет от потери крови и холода. Тамара уедет обратно, как только окажется в цивилизации, ей эти горы даром не сдались, в отличие от тебя, дикаря. Зачем тебе вообще жить? Какая тебе разница, как умереть?

— Разница есть. Я умру человеком. И когда-нибудь моя душа вернется. А ты просто исчезнешь. Тебя не станет. Совсем. Потому что у тебя нет души, и о тебе никто никогда не вспомнит и не заплачет. Охотники променяли свою душу на деньги, а мне удалось ее сохранить только потому, что даже без чувств, даже с бесчисленными препятствиями, я не забыл о любви и не отказался от нее. Может быть, Тамара меня оставит, если она устала от опасностей рядом со мной, но от этого мы с ней не перестанем друг друга любить.

Ринат сделал шаг в сторону. Солнце уже освещало храм изнутри, и нежный аметистовый крокус распахнул сердцевидную чашу навстречу его свету.

— Вот горное сердце. Если хочешь, иди и возьми его сама.

Милана стиснула зубы и выстрелила. Он упал, накрыв цветок ладонью.

Гулкое эхо разлетелось под низкими сводами. На мгновение стало тихо, а потом страшный грохот волной прокатился по всему Небесному престолу, храм содрогнулся и рухнул карточным домиком, похороненный под обломками скал, что обрушились с двух сторон от слишком громкого звука.

Вырванная страница