Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Повсюду сияла та же фантастическая световая аура, преображавшая и выделявшая каждый предмет. Лес стал бесконечным лабиринтом стеклянных пещер, запечатанных от остального мира – если в мире еще остались не затронутые ею места, – освещенных подземными светочами, горящими сквозь камень.

– Нельзя ли вернуться в Мэйнард? – крикнул я в спину спутнику, и мой голос гулко отдался под сводами. – Мы уходим все глубже в лес.

– Город отрезан, дорогой мой Б… но не волнуйтесь, в свое время я вас туда выведу. – он ловко перепрыгнул трещину в поверхности ручья. Под массой растворяющихся кристаллов по каналу сочилась струйка жидкости.

Несколько часов я следовал по лесу за этим странным человеком в белой одежде и с безумно сосредоточенным взглядом – порой мы ходили кругами, словно мой спутник знакомился с топографией мира самоцветных сумерек. Когда я присаживался отдохнуть на окаменевший ствол или смахивал кристаллы, нараставшие на подошвах ботинок, – несмотря на непрерывное движение, воздух оставался ледяным, а тени все ширились, обступая нас, – он нетерпеливо поглядывал на меня, словно обдумывая, не бросить ли в лесу.

Наконец мы выбрались на край небольшой поляны, с трех сторон опоясанной растрескавшимся пляшущим покровом речной излучины, над которой остроконечной крышей толкал открывшееся среди крон небо летний домик. От единственного шпиля прозрачной вуалью тянулись к лесу тонкие полупрозрачные нити, накрывшие стеклянный сад и хрустальный дом бледным мраморным полотнищем-саваном. Впечатление как нарочно усиливал узор на окнах, похожий на резные надписи могильных плит.

Предостерегающе махнув рукой, мой спутник приблизился к краю сада, подняв на изготовку дробовик. Он перебегал от дерева к дереву, настороженно замирал, высматривая движение, и по-кошачьи легко ступал по застывшей реке. Высоко над ним распростер крылья стеклянный балдахин – золотой ореол медленно изгибался в предвечернем свете, от миниатюрного солнца волнами расходились круги по ауре.

– Марканд!

Выстрел прогремел над поляной и эхом отдался от стеклянных деревьев. Светловолосый капитан бежал от дома с револьвером в руке. От его второго выстрела гирлянды испанского мха вокруг меня осыпались стенами зеркального павильона. Бородач, спрыгнув с веранды, зайцем метнулся через реку, низко пригибаясь к каждой неровности на поверхности.

Все случилось так быстро, что я опешил, застыв на опушке. В ушах еще гремели выстрелы. Я искал глазами скрывшегося в лесу спутника, но тут остановившийся на веранде капитан пистолетом поманил меня к себе.

– Подойдите!

Когда я нерешительно приблизился, он сошел со ступеней и с подозрением уставился на меня.

– Что вы здесь делаете? Разве вы не с экскурсией?

Я объяснил, как попал в ловушку после крушения вертолета.

– Вы не могли бы вывести меня к армейскому посту? Я целый день блуждаю по лесу.

Он угрюмо насупился.

– Армия далеко. Лес все время меняется. – капитан махнул рукой в сторону реки. – А что Марканд? Где вы с ним встретились?

– Бородатый? Он укрывался в доме у реки. Зачем вы в него стреляли? Разве он преступник?

Шелли, помедлив, кивнул. В этом движении мелькнула уклончивость.

– Он хуже. Сумасшедший. Совершенно рехнулся. – Капитан шагнул на крыльцо, очевидно решив, что выбираться из леса я должен сам. – Осторожнее там, неизвестно, что еще выкинет лес. Не переставайте двигаться, но смотрите, не потеряйтесь!

– Минуту! – крикнул я ему вслед. – Нельзя ли мне здесь отдохнуть? И нет ли у вас карты?

– Карты? Что теперь толку с карты? – Когда я бессильно уронил руки, он задумался. – Хорошо, зайдите на пять минут.

Видно было, как он силой выскребает из себя подобие гуманности.

Летний домик состоял из одной круглой комнаты и маленькой кухни за ней. Окна были закрыты тяжелыми ставнями, запечатанными теперь кристаллическим панцирем, так что свет проникал внутрь лишь через дверь.

Шелли вложил револьвер в кобуру и бережно повернул дверную ручку. Сквозь заиндевелые стеклянные панели смутно виднелась кровать, украденная, по-видимому, в соседнем особняке. На столбиках ее балдахина играли и дудели в трубы золоченые купидоны, а углы поддерживали четыре обнаженные кариатиды из черного дерева.

– Миссис Шелли, – понизив голос, предупредил капитан, – не совсем здорова.

Минуту мы не могли оторвать глаз от женщины, лежащей на пышной атласной перине, натягивая иссохшей рукой шелковое стеганое покрывало. Сперва она показалась мне старой, может быть, матерью капитана, но скоро я понял, что больная едва вышла из детства – навряд ли ей исполнилось двадцать. Длинные платиновые волосы белой шалью лежали у нее на плечах, узкое лицо с высокими скулами было обращено к свету. Когда-то, вероятно, она обладала хрупкой красотой фарфоровой статуэтки, но иссохшая кожа и гаснущий свет полузакрытых глаз преждевременно состарили ее, напомнив мне жену в последние минуты перед смертью.

– Шелли, – слабо прошуршал ее голос в янтарной полутьме, – Шелли, мне опять холодно. Ты не мог бы развести огонь?

– Дерево не горит, Эмеральда. Все превратилось в стекло. – Капитан стоял в ногах кровати, держа фуражку в руке, и заботливо всматривался в нее, словно охранял. – Вот что я тебе принес. Это поможет.

Он наклонился, что-то пряча от меня, и рассыпал по покрывалу горсть-другую красных и голубых камней. Большие и малые рубины и сапфиры источали в скудном свете горячечный жар.

– Шелли, спасибо тебе…

Свободная рука девушки потянулась к камням. Детское личико стало почти хищным от жадности. Захватив горсть, она поднесла самоцветы к горлу и прижала к коже, оставив на ней пятна – словно отпечатки пальцев. Прикосновение камней как будто оживило ее, и девушка слабо пошевелилась, сбросив несколько драгоценностей на пол.

– В кого ты стрелял, Шелли? – спросила она чуть погодя. – От шума у меня голова разболелась.

– Всего лишь в аллигатора, Эмеральда. Здесь водятся такие хитрые аллигаторы, их приходится остерегаться. Ты теперь отдохни.

– Только, Шелли, мне нужно еще, ты сегодня мало принес…

Пальцы ее когтями зашарили по покрывалу. Потом девушка отвернулась и, кажется, заснула, а камни скарабеями остались лежать на белой груди. Капитан Шелли подтолкнул меня и увел в кухню. Комнатушка была почти пуста, только на холодной плите стоял отключенный холодильник. Шелли, открыв дверцу, принялся выкладывать на его полки оставшиеся камни – они вишнями раскатились среди полудюжины консервных банок. Эмалевые стенки холодильника, как и всю кухню, покрывала легкая изморозь, но внутрь она не пробралась.

– Кто она? – спросил я, когда Шелли стал вскрывать банку. – Не лучше ли вам вывести ее отсюда?

Шелли ответил загадочным взглядом. Можно было подумать, будто он что-то скрывает, он даже на миг отвел голубые глаза.

– Она – моя жена. – он зачем-то подчеркнул это слово. – Эмеральда. Ей здесь безопаснее, пока я не подпускаю Марканда.

– Почему он хочет