Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

увидел эту арку, и тропинку увидел, усыпанную гравием, ведущую к пещере, вход в которую был погружен в такую тьму, что даже Анаксимандр ничего не смог разглядеть. Кларисса словно знала это – может, она и видеть могла сквозь холст, – и заговорила с ним в его голове, задала направление с такой ясностью, что ему дальше и не требовалось смотреть, куда плыть. Она не сказала ему «плыви в ту сторону» или «плыви в эту сторону», вместо этого сказала ему, какой ногой грести и с какой силой, и они медленно, но неустанно продвигались туда, куда она их вела, Беллоуз и Адам двигались следом.

После того, что казалось чрезмерно долгим периодом слепых поворотов и протискиваний по туннелям в скале, они добрались до поверхности подземного пруда, из которого все, кроме Адама, выскочили, захлебываясь, кашляя и протирая глаза.

Пространство здесь был грубо сферическое, приблизительно футов пятьдесят в диаметре, пруд был окружен по всему периметру сухой землей, и, хотя, со слов Клариссы, они ожидали увидеть естественные образования, то, что перед ними открылось, никак не отвечало их ожиданиям. Каменный пол и стены были выскоблены или высечены кое-как, чтобы сделать их плоскими, были тут еще и барельефные колонны, расположенные на равных расстояниях друг от друга, прямые и правильной формы, но плохо отделанные, словно каменщик выбрал обескураживающий наивный стиль или же после грубых набросков начала умер, прежде чем работы были завершены. Между колоннами находились альковы, ниши, пробитые в скале, в которые были поставлены не менее примитивные вазы, и если в обычных вазах обычно стоят цветы, то здесь из них торчали морские водоросли, рыбьи головы, раковины и камни.

Поначалу было неясно, откуда поступает свет, в котором их компания могла видеть, но потом, когда Анаксимандр повернулся, чтобы выяснить это, он увидел нечто такое, что его озадачило. Между двух каких-то колонн не было алькова, но стоял громадный кристалл, словно стеклянная стена, мягко светящаяся. Поначалу он решил, что одна из поверхностей кристалла зеркальна, и Кларисса вышла из пруда и встала у него за спиной, а потому и отразилась в нем – он повернулся и увидел, что дела обстоят иначе, она сидела рядом с Беллоузом на кромке бассейна, выжимала воду из волос. Он повернулся назад и теперь увидел, что он видел вовсе не отражение: в кристалле находилась женщина, точная копия Клариссы, только идеально замороженная.

– Что… – начал говорить он, но тут из пруда за его спиной появилась собака с рыбой во рту, и у Анаксимандра неожиданно возникли другие заботы.

Эта собака, с которой капала вода, уронила рыбу и, даже не отряхнувшись, стала наступать на Анаксимандра.

– Этот храм не принимает пилигримов, – сказал этот пес низким, рычащим голосом, хриплым от лет, но вибрирующим угрозой. Он был такой же мощный, как Анаксимандр, с такими же широкими костями и мышцами под кожей, наводящими в его позе на мысль о насилии, только он был серым, наполовину выцветшим, возможно, за столетия существования в темноте. – Возвращайтесь, как пришли.

Анаксимандр со всей серьезностью отнесся к этим словам, чувствуя все его свойства, но более всего его привлек голос.

– Как это ты можешь говорить, пес, когда я единственный владею этой привилегией?

Оба опустили головы – их разделяли футов десять, и земля между ними была ровной и чистой, каким должен быть любой бойцовский ринг. Как негативы друг друга – противоположности одного и того же предмета – оба они обнажили клыки.

– Я Хвать, которого зовут Фалес, и мой голос – подарок врага, как и мой разум. Ты находишься в святилище объекта моего служебного долга, в святилище, высеченном в скале моими собственными когтями. Уходи немедленно, или я заставлю тебя уйти.

Эти двое стали ходить кругами друг против друга, каждый изображал атаку, потом отступал, пока приблизительно не была обозначена арена, проведена линия от отпечатков лап и царапин, проделанных когтями.

– Я Грызь, которого зовут Анаксимандр, – сказал он, но прежде чем успел добавить что-нибудь еще, Фалес прыгнул на него, щелкая зубами в воздухе, он чуть-чуть не попал в ногу противника, потом проскользил по полу и снова принял позу для новой атаки. Анаксимандр ответил тем же, он прыгнул и всей своей массой столкнулся с плечом другой собаки, сбил его на землю, хотя и ненадолго – если этот пес и был стар, то старость не сделала его хрупким. Он был крепок, как дуб, и устойчив.

После двух этих пробных шагов они снова пошли по кругу.

Не закрывая рычащую пасть, Анаксимандр заговорил прямо из своего горла.

– Мой служебный долг – Кларисса Делакруа, ты видишь ее со мной. Она привела меня сюда не просто так, и я не уйду, пока мы не закончим нашу миссию.

Впервые Фалес удостоил взгляда остальных, которые собрались у стены пещеры, в мерцании свечи.

– Ты ошибаешься, – сказал он. – Это не Кларисса Делакруа, потому что женщина с этим именем и внешностью – мой служебный долг: она помещена в стену кристалла, который мне поручено охранять.

Анаксимандр перестал ходить кругами. Было мгновение – вряд ли больше половины секунды, – когда он ничего не делал, но это была не пауза, взятая в сомнении или смятении, а решимость провести ритуал, известный среди собак, который закончится смертью одного из них. Для собаки претензии на служебный долг другой собаки есть наихудшее из преступлений, оскорбление всем собакам, а взять эти претензии назад невозможно.

Анаксимандр оглянулся на Клариссу. Ей не нужно было ничего говорить – пес видел, чего она хочет. В голову Анаксимандра пришла мысль, которая никогда бы не обеспокоила менее умную собаку: не для этого ли она и привела его сюда? Не собачий ли бой планировала она всё это время?

– Убей его, – сказала она.

Несмотря на свои сомнения, Анаксимандр немедленно пустился бы в бой, но между ними двумя вдруг появился Беллоуз. Он выставил в стороны руки – по одной на каждую собаку.

– Вы не должны убивать, – сказал Беллоуз. – Это безусловно неприемлемо. – Он посмотрел извиняющимся взглядом сначала на Клариссу, потом на Анаксимандра. – Выучите мой урок. Как бы ты ни почитал свою хозяйку, есть решения, которые должен принимать ты сам. Я был наследником Господина Мордью и из любви к нему совершал ужасные преступления. Я горько об этом сожалею.

Мальчик Беллоуз подошел поближе к Анаксимандру, повернулся к нему своим маленьким лицом, уверенный, что его друг поймет.

– Я помог убить сотни, может быть, тысячи, и груз этих убийств подобен камню на моей шее.

В глазах Беллоуза стояли слезы, в них были видны воспоминания. Он стер их с лица.

– Если это тебя не убедило, то подумай об аллегории, которую рассказал нам мой брат. – Он держал Адама перед собой, как щит. – Разве ты не подобен Волшебному Дитяти? Разве тебя не ошеломляет, когда волшебство других обращается в насилие? Не повторишь ли ты, если исполнишь их требования и останешься живым, его судьбу? – Беллоуз протянул Адама собаке, символичный жест, предложение воспользоваться его мудростью.

Беллоуз собирался высказать последнюю свою аргументацию, когда Фалес прыгнул на него сзади, уронил его на землю так, что Беллоуз ударился головой о камень.

– Слова этого ребенка не имеют к делу никакого отношения. Если ты не убьешь меня, то я убью тебя.

Не оглядываясь на объект своего служебного долга, Анаксимандр направился прямо к Фалесу, который не возражал против такого приближения. Никто не стал делать ложных выпадов или уловок, и Анаксимандр сжал челюсти на плече серой собаки, оставив таким образом уязвимым собственное плечо.

– Я не желаю тебе зла, – сказал Анаксимандр, погружая зубы в собачью плоть и чувствуя, что то же самое происходит с его плечом. – Я чувствовал твое присутствие несколько последних дней, и я горю желанием узнать, кто ты.

Фалес сжимал челюсти, пока не нащупал кость, а потом, твердо уперев ноги в пол, принялся срывать с костей те части Анаксимандра, которые держал между своих зубов.

– Я чувствовал, что ты приближаешься, – сказал он, делая это, – но ни один из нас не узнает другого, а быть другом мертвеца довольно затруднительно.

И две собаки принялись рвать,