Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

этого голубя. Но она этого не делала. У нее ушло довольно много времени на то, чтобы начало ее откровений закрепилось у нее в мозгу, но и даже тогда она не была уверена, что вообще нашла решение.

Однако это оказалось выходом.

– Чего, по-вашему, хочет голубь? – спросила она не только у себя, но и у двух других.

Гэм оторвался от работы кочергой в костре, его лицо выглядело серьезным в свете пламени.

– Какой голубь?

Дашини ничего не сказала, но было видно, что она слушает – об этом свидетельствовал развившийся у нее нервный тик – распустить свои перья-волосы, а потом собрать их вместе, и так раз за разом, – но тут она почему-то бросила это свое занятие.

Полено хрустнуло в костре, отправив клуб дыма ей в лицо. Присси закашлялась, вытерла слезы с глаз и отодвинулась, чтобы ветер не нес дым ей прямо в лицо.

– Этот голубь в храме. Я ему насыпала семян, а он вдруг услышал шум и взлетел. Чего он хотел?

Гэм и Дашини ничего не ответили, ждали, когда Присси ответит на свой вопрос. Но время шло, а она ничего не говорила. Гэм откашлялся, собираясь ее спросить, что за чертовщину она несет, но тут она сказала:

– Он хочет немного приватности, вот чего он хочет. Он хочет, чтобы его оставили в покое, чтобы он клевал свои зернышки и не раздавались звуки, которые его пугают. Верно? – На сей раз она не стала ждать их ответа и продолжила, заговорила быстро, со скоростью своих мыслей: – И, может быть, именно этого хочет и Олень. Может, он пугливый. Действует он точно пугливо. Мы считаем, что он там – дежурный по своему царству, его защитник, а он, может быть, думает, что окружен волками, и мертвецами, и тенями, и всяким таким. Может, он такой же трусливый, как этот голубь. Может быть, ему хотелось бы немного приватности, чтобы он мог спуститься с верхушки и делать то, что ему хочется делать, и чтобы никто его не прерывал. Так?

Теперь Гэм и Дашини начали что-то понимать. Было бы неверно сказать, что ее идея вдохновила их – их мысли к этому времени были черны, как тени, – но ничто подобное им прежде не приходило в голову, а теперь в свете костра их лица были повернуты к ней, и с их лиц по крайней мере исчезло бесконечное нервное истощение от повторов.

Присси продолжила:

– Что, если мы уберем волков прочь? Потому что я мало что знаю об этом, так что скажите мне, если я ошибаюсь, но волки едят оленей, верно? Что, если их там не будет? Если мы уберем их подальше, где он не будет их видеть? Я думаю, он тогда сможет спуститься, поклевать свои зернышки или что там подсказывает ему его природа. Тогда мы пробежим мимо него, пока он занят своими делами, и доберемся до двери. Как вам такой план?

Гэм, чьи черные мысли уже увидели завершение этого плана там, где Присси этого не видела, сказал:

– Похоже, стоит попробовать, а?

А Дашини, чьи черные мысли были черны, как у Гэма, сказала:

– Я думаю, это может сработать.

Так они и нашли выход из создавшегося положения.

Возражений от теней не поступило.

Несколько следующих ночей они вели разведку на горе́.

Там, на склоне, никогда не было менее десяти волков, а иногда появлялось и двадцать, но большинство скапливалось у основания склона, и количество их по направлению к пику уменьшалось. Дашини предложила десяток обоснований этого, но самое убедительное сводилось к тому, что если волки слишком близко подходят к Оленю, то это его пугает, и он перестает кормиться, а потому они научились слишком близко не подходить. По ее словам, если так оно и есть, то это хорошо. Это означало, что существует некоторая дистанция, на которую волки не могут подойти к Оленю без того, чтобы его не испугать.

А вот как быть с волками, как их переместить – это была проблема. Их можно было сбросить вниз, но они звери тяжелые, а потому падать будут со звуковым сопровождением, что спугнет Оленя. Если бы они ходили на всех четырех, то особых проблем не возникло бы: они втроем могли бы оттащить волка подальше, к ближайшему ручейку крови, которая действует, как смазка, позволяя им сползать вниз по горе. Волки, которые встают на дыбы, при перемещении непременно падали и производили шум, который пугает Оленя, если им не помочь спуститься пониже. Это подразумевало использование самодельных веревок и подушек, материал для которых можно позаимствовать в деревне друидов, но на это требовалось много времени, а если волков, стоящих на задних лапах, больше двух, то закончить работы до рассвета было невозможно.

Трудностей было много, но ни одна из них не представлялась непреодолимой, и в одну из ночей им всё же повезло.

Они собрали материал для веревок, преграды для ограничения передвижения волков, и похожие на кожу зеленые листья, которые можно использовать для создания более удобной поверхности, чтобы тащить по ней волков и перевести их на горный склон.

Вершину горы, как и всегда безмолвно и в лунном свете, обходил Белый Олень, а когда они осмотрели волчий склон, то насчитали пятнадцать особей – многовато, но все они, кроме одного, были со стороны, которую тройка называла северной. Один из них, сам по себе, находился на южной стороне.

Такого рода перемены никогда не случались ранее, волки почти всегда располагались равномерно. Дашини сказала, это означает, что у каждого волка есть своя территория, но на этот раз они собрались так, словно где-то дрались, и теперь издавали сердитый рык.

Может быть, тени добрались и до них, заставив драться друг с другом.

– Вот оно, – прошептала Дашини. – Мы сместим волка вниз по склону как можно дальше. Олень, если мы правы, будет спускаться по южной стороне, будет делать, как говорит Присси, то, что он хочет делать, а у нас будет время добежать до Двери.

– И чего мы ждем? – спросил Гэм. Он имел пустой взгляд, как и всегда в последнее время, вид был загнанный, а потому другие не могли видеть, как он уходит в лес, а уходил он быстро и тихо – они уже все понаторели в этом.

Дашини и Присси поспешили за ним.

Ветки у них под ногами не трещали, никакие неожиданные испуги не случились, даже волка удалось оттащить подальше без проблем, он, обездвиженный, лежа на земле, грыз что-то, уже давно выскользнувшее из его рта, чтобы снова обрести жизнь.

Сделав это, они перешли на северную сторону горы, подошли как можно ближе, насколько осмелились, к поляне, шли они медленно, опасаясь, что увидят Оленя, а Олень увидит их.

Его там не было.

Должно быть, он покинул вершину горы, покинул место близ Двери, спустился по обезволченной южной стороне, в точном соответствии со словами Присси, как голубь, которому требовалась приватность.

Присси не могла поверить в удачу после стольких провалов. Слезы потекли у нее из глаз, и она повернулась к двум другим, чтобы подтвердить, что они видят то же, что видит она.

Они посмотрели друг на друга, эти двое, мрачно посмотрели. У них были печальные и серьезные лица, и прежде чем она успела спросить у них, что случилось, они схватились за руки и бросились к Двери.

Поначалу Присси не поняла. Она подумала, может быть, они хотят оставить ее здесь, что она им уже надоела, но Дашини на бегу вытащила «Натанов нож» из-за ремня, и Присси поняла, что та делает.

Она должна была давно догадаться. Это же было очевидно. Полностью и абсолютно очевидно. Она была идиоткой! Она предложила план, который убил ее друга.

Присси бежала следом, она увидела, как Гэм остановился у Двери и упал на колени.

Жертва – им требовалась жертва, чтобы открыть дверь – и этой жертвой был Гэм. Он был счастлив стать жертвой, он верил матери Дашини, верил, что она вернет к жизни Двух Джо, и вина с него будет снята.

Дашини схватила Гэма за волосы, оттянула назад его голову, и Присси вскрикнула.

Она кричала, кричала,