Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

в ее середину, принялось кусать и разбрасывать громадные медные сосуды, словно они были шарами для боулинга. Сириус рычал таким глубинным рыком, что всё царство начинало вибрировать, и кусал всё, что попадало ему на глаза и было кусаемо, а поскольку пасть у него стала гигантской, то ее вполне хватило, чтобы перекусить Беллоуза пополам, разорвать его недавно застегнутый пиджачок и жилет, его рубашку, майку, и обрызгать Господина жутким фонтаном крови.

XXI

Ее наследник, часть четвертая

Последняя мысль Джалапуры не была словом, драконы не пользуются словами, а потому не могут и думать ими. Напротив, Дашини была переполнена тенями, и именно благодаря этому она начала понимать, что происходит на уровнях.

Она, Присси и Гэм прибыли на четвертый уровень Золотой Пирамиды Маларкои через Дверь сразу же после захода солнца. Над темным лесом, который растянулся то ли на пять, то ли на десять миль, поднималась луна, а в его середине возвышалась голая верхушка горы. Звезды на небе были смазаны в своих твердынях, они лениво подмигивали, словно утратив волю светить постоянно.

От Двери вниз вела тропинка, уходившая в деревья, и Дашини, не теряя времени, двинулась по ней.

– Игрейни! – позвала она. – Горлоис! – Когда ответа не последовало, она побежала дальше, снова выкрикивая эти слова.

Ответа опять не последовало, никакого звука. Присси и Гэм не понимали, что она говорит, но Дашини не дала им времени на вопросы.

– Идем, – сказала она. – Мы должны как можно скорее убраться отсюда.

Присси поскакала за ней. Следом засеменил Гэм.

– А что будет, если мы не уберемся?

Дашини не стала поворачиваться к нему.

– Тени, – сказала она.

Тропинка вела прямо в лес – покрытая зеленой травой, пружинистая и пахнущая смолой – а потом, несколько минут спустя, среди деревьев появилась деревенька с ветхими домишками. Это были скособоченные и простые укрытия, сделанные из веток и листьев, подобранных в лесу. В середине находилась яма для костра, обложенная камнями. Из ямы шел никем не регулируемый спокойный дымок, нагревал металлическую кастрюлю, подвешенную на треноге.

Луна сквозь ветви отбрасывала тени в почти полную темноту. Они странно покачивались, движения их были вызваны не одним только ветром, и ничего поблизости не было, что вызывало бы такое явление. Дашини прикусила губу и задержала дыхание в ожидании определенности.

Ее ожидание вскоре подтвердилось.

– Собирайте дерево, подбрасывайте в костер, – сказала она. – Нужно добавить огонька.

Гэм и Присси проигнорировали ее. Они трое не ели ничего, кроме кактуса и сырых корнеплодов, а потому кастрюля притягивала этих двоих, как магнит. Из кастрюли торчал черпак, а в ней булькал густой бульон с нарезанным мясом. Они один за другим вычерпывали еду из кастрюли, жевали, пили, отирали щеки.

– А ты что – ничего не будешь? – спросила Присси у Дашини между двумя глотками.

Дашини принесла из теней ветки и веточки, бросила их в костер. Пламя вспыхнуло, осветив полянку, отняла некоторое пространство у темноты.

Гэм налил из черпака немного бульона в резную каменную чашу и протянул Дашини.

– Что с ней не так? – спросил он.

Сначала она не поняла его слов, но потом показала на поселение, в которое они зашли.

– Это деревня друидов, – ответила Дашини, пальцами достав кусок мяса из бульона, она заставила себя съесть его.

– Пустая. Где все друиды? – спросила Присси, подходя к одному из укрытий.

Дашини пожевала недолго, потом выплюнула хрящ в костер. Наверх взлетели искры и пепел.

– Мертвы, – ответила она, – если только я не ошибаюсь.

Присси и Гэм переглянулись.

– Похоже, так оно и есть, – сказала Присси. Она, сгорая от любопытства узнать, что же случилось с деревней, пошла в лес от костра, но Дашини догнала ее, потащила назад к огню.

– Держитесь у костра, – сказала она.

– Почему?

Прежде чем она успела ответить, из кустов медленно выкатился череп, кожа с него, видимо, была содрана, обрубок его позвоночника шуршал в опавших листьях. Следом за черепом последовала масса внутренностей, передвигавшаяся, как громадный слизняк.

– Это друид, – сказала Дашини. – Его останки. Вам они не повредят.

Гэм замер, когда останки частично наползли на его ботинок.

Присси пнула их, отбросила в сторону.

– Почему они двигаются?

Дашини не ответила, но вытащила горящую ветку из костра, встала перед Присси и повела их обоих в лес.

Они шли сквозь заросли деревьев, и, где бы они ни находились, в подлеске что-то шевелилось, двигалось. Они увидели участок земли, на котором собирались внутренности, вот скальп, вот волосы, навернутые на кости. Всюду стоял запах, как на скотобойне, обжигая им внутреннее горло, отчего приходилось дышать через нос.

В свете горящей ветки всё плясало вокруг них, и тени странным образом надвигались, почти прямо, но не совсем, словно двигаясь по собственной воле. Когда они подобрались слишком близко, Дашини замахала на них горящей веткой, и они отступили.

Потом появился волк.

Он был крупнее любых собак, каких они когда-либо видели, включая Сириуса и Анаксимандра. Волк поднялся на задние лапы, принял невероятную позу – совершенно неподвижная статуя, балансирующая на носках задних ног. Мех у него был белый от морды до хвоста, но мокрый от крови. Кровь – вот единственное, что на нем двигалось, она стекала ручейком на землю, откуда текла в лужицу, увеличивавшуюся в размерах.

– Давайте вернемся к костру, – сказала Дашини.

– Неужели рай опять испортился? – сказала Присси, когда они вернулись к костру.

Дашини посмотрела на огонь.

– Гэм, принеси, пожалуйста, еще топлива для костра. Быстро.

Присси думала, что Гэм откажется – он был не из тех ребят, которыми можно командовать, – но, вероятно, его мысли были где-то далеко, потому что он пошел выполнять просьбу Дашини.

– Это царство Волчьей Стаи и Белого Оленя, – сказала Дашини. – День принадлежит волкам – днями они охотятся, – ночь принадлежит Оленю. Ночь купается в лунном свете. Друиды должны видеть действия как волков, так и Оленя, чтобы соблюдался баланс. Но что-то вынудило волков поубивать их всех. Олень возвращает друидов из мертвых, медленно вынуждает их отдельные части заново воссоединиться. Но все друиды снова будут убиты на рассвете, пока то, что руководит волками, не будет удалено.

– И кто же ими руководит?

– Тени, – сказала Дашини. – Я думаю, это тени.

Свет от костра между деревьями был слаб, попадал только на некоторые поверхности, но бо́льшая часть всего оставалась в темноте. Гэм развернулся и увидел двух девочек, чьи силуэты были у краев света.

За ними, задумчивые и черные, стояли Два Джо. Их тела. Костер никак не влиял на них, они, казалось, впитывали свет, дремали в своей смерти. Нормальный глаз Гэма не мог разглядеть их черты, а новый мог. Даже в полной черноте его одноглазое ви́дение могло разглядеть их черты. Они завидовали живым, их рты были искривлены жаждой жизни, злостью несправедливости. Два Джо протягивали руки, выставляли когти, целясь в лица девочек.

Гэм бросил топливо, которое его просили собрать, и Два Джо услышали его. Они отвернулись от костра, увидели его в темноте, двинулись в его сторону. Двигались они медленно, как мертвецы, на ходу оценивали его, узнавали его, осознавали его вину. Наказывали его.

«Ты это заслужил», – думали тени.

«Умри», – безмолвно шептали тени.

Гэм и умер бы, если бы мог, но Присси уже увидела его и теперь сама отошла от костра.

– Прекрати ты ссать, Гэм, и принеси сюда эти ветки! – Она ждала, но он не шелохнулся.

«Она тебя ненавидит, – думали тени. – Мы все тебя ненавидим».

Присси наклонилась и подобрала ветви, а потом ткнула их ему в живот.

– Ты только и ждешь, что я за тебя всё сделаю.

Гэм молча кивнул и пошел к костру.

Присси обходила хижину за хижиной, горящая ветка в ее руке не подпускала к ней теней. Она собирала лохмотья, палочки, кухонный жир, чтобы изготовить настоящие факелы, по одному на каждого, чтобы они могли исследовать лес. Гэм продолжал молчать, но Дашини и Присси компенсировали его молчание, болтая обо всем. Они увидели пятерых волков между ними и горой, и бессчетное число мертвецов в разной степени расчленения. Чем