Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Убийцы убивают, так что нет никакого смысла вести с ними переговоры; Кларисса была вне опасности, даже если человек, который грозил ее убить, считал иначе, и если схватка не за горами, то уж пусть она лучше произойдет на его условиях, а не на их, поскольку действует правило, что в любом противостоянии преимущество принадлежит тому, кто бьет первым. Вот почему он пообещал сжевать их кости дочиста, потому что это – в целях корректировки его кажущейся неспособности понять серьезность ситуации и восстановления их первоначальной стратегии до степени эффективности, то есть шантажом принудить их к согласию, грозя в противном случае убить всех, а не одного – вынуждало Шарли дать своего рода пояснение, вербальное или действием, а он бы в это время смог нанести первый удар.

Именно так всё и случилось, потому что женщина в костре открыла рот, чтобы что-то сказать, хотя языки пламени лизали ее спину, и это дало собаке возможность напасть.

Тот, кто не обучен вести схватку в собачьей яме, может подумать, что внезапная атака снизу вверх есть наилучшая тактика, имеющая, вероятно, целью нанести сильный удар в грудь, добраться до горла и перекусить его. Этот прием слишком дерзок и делает атакующую сторону уязвимой в случае быстрого контрудара. На прыжок вверх уходит некоторое время, а атака груди – это атака среднего уровня, означающая, что любой, стоящий на двух ногах – человек, медведь, вставший на дыбы олень, – имеет шанс нанести удар по самым уязвимым собачьим местам и легко использовать при этом оружие – нож, коготь или рог, – которое легко достанет до самого сердца, и Анаксимандр повидал немало собак, убитых таким образом.

Если у тебя хорошая память, то ты можешь вспомнить, что именно таким образом он прыгнул на мистера Пэджа и получил пулю. Тот случай всегда был на поверхности памяти Анаксимандра, а потому он побежал прямо на костер и чуть левее ноги Шарли, стоявшей на горящем полене. Он бросился сквозь пламя, в прыжке сжал челюсти на ее щиколотке, мотнул головой так, что прокусил ботинок до кости и вывернул ей ногу, отчего она упала на колено в огонь, завизжала от боли и полной невозможности ответить на атаку рапирой. Более того, атака привела к тому, что собака оказалась в погасшей части костра, и всё, что мог предпринять человек рядом с Клариссой, было закрыто облаком угольков и дыма, запутавшим всех. Именно на это и надеялся Анаксимандр, на такой наглядный урок, который свидетельствовал о том, что следует атаковать не фатальные слабые места и взвешивать следующий шаг, а не бросаться на противника с целю убить его сразу – результат такой атаки будет более чем сомнительным, если твой противник опытен и обучен.

Не учел он одного – и то потому, что трудно предугадать действия человека, которого ты никогда не видел в деле при подобных обстоятельствах, – действий книги, Адама. Он и не предполагал, на что способен Адам, ведь сражение есть телесная активность, но он недооценивал способности волшебной книги.

Любая волшебная книга содержит в себе заклинания, и Адам был сделан как катализатор, то есть нечто абсолютно огнеупорное, не подверженное горению, как мы видели это прежде, когда он вместе с Натаном Тривзом отправился убивать Госпожу Маларкои, а потому он использовал свои каталистические способности, сжег в огне всё, что могло сгореть в одно мгновение, и это вызвало оглушительный и ослепительный взрыв жара и света, от которого Анаксимандр и Беллоуз упали, а Шарли, оказавшись в эпицентре взрыва, упала на колени, опаленная и лишившаяся волос, пребывавшая в ярости и покрывшаяся пузырями там, где ее коснулся огонь. Она уронила свою рапиру – та поглощала столько жара, что ее эфес обжигал руку – и принялась повсюду скрести себя своими почерневшими пальцами, выкидывая всё металлическое, что было на ней – метательные ножи, пряжки от ремней, отравленные стрелы в рукавах, ожерелье из стальных колечек, подаренное ей Глухим Сэмом, браслеты, сережки и кольца ее многочисленных жертв – они сожгли ту кожу, что еще оставалась на ее пальцах.

Она выплюнула даже свой золотой зуб, который расшатался в десне.

Беллоуз, известный тем, что прибегал лишь к самым мягким видам насилия, не остался в стороне от схватки. Он был худощав, но коварства ему хватало. Он взял палку, которую использовал для приготовления кролика, и вонзил ее в спину Шарли. Нужно признать, что выбрал он самое неудачное место в ее спине: есть много органов, которые легко покалечить, что рано или поздно вызовет неминуемую смерть, но он ударил ровно в позвоночник. Как бы там ни было, но вести сражение на нескольких фронтах труднее, чем на одном, и Анаксимандр, который успел встать на ноги, приготовился подарить ассасину благодать быстрой смерти.

Всё, что произошло до этого, было делом мгновений, а Глухой Сэм отвлекся, и ему было не до исполнения угрозы Шарли в адрес Клариссы, а это дало последней время превратить его в камень, пробормотав последний слог заклинания, которое она готовила.

В детстве Кларисса всегда находила удовольствие в легенде о женщине, такой уродливой, что при взгляде на нее мужчина превращался в камень. Эта легенда нравилась ей не за тот смысл, который был изначально в нее заложен, – давала понять девушкам, что их обязанность быть красивыми, и показывала последствия плохого исполнения ими этого своего долга, – но поскольку она считала вполне справедливым, если мужчины, которые пытаются отобрать красоту у женщины, получат больше, чем ожидали, и потому она использовала заклинание, которое в достаточной мере ослабляло холст, чтобы ввести в заблуждение материальное царство относительно объема, занимаемого этим человеком, и вселить таким образом уверенность в том, что он состоит не из плоти, а из некоторого количества гранита. В каковой немедленно превратился Глухой Сэм, закончив на этом свою жизнь.

Когда с этим было покончено, наступил короткий промежуток времени, в котором физически ничего не происходило, но много чего переоценивалось, и все пришли к заключению, что, каковы бы ни были ожидания наблюдателя, ассасины были разбиты наголову, и Шарли не остается ничего, кроме как сдаться, если она проживет достаточно долго, чтобы сделать это.

Анаксимандр, всегда готовый оказать услугу, сказал:

– Я могу лишить эту персону жизни очень быстро. Хотя она и может показаться не опасной, я считаю, что она в прошлом ассасин на службе мистера Пэджа, а здесь она скорее всего на долгосрочном задании отомстить его убийцам, в данном случае мальчику Беллоузу, который, хотя и не нанес решающего удара, по меньшей мере, отвлекал Пэджа своим магическим концентратом. Сомневаюсь, что она оставила свои привычки даже сейчас, и на этом позднем этапе вполне может обладать средствами для совершения агрессивных действий, пусть и малого масштаба – например, укусить зубом с ядовитым газом или взорваться, приблизившись к врагу.

Пока собака рассуждала, Кларисса приблизилась, не сводя глаз с женщины, которая лежала на боку в куче пепла и тяжело дышала.

– Кто ты? – спросила Кларисса, но это был вопрос, заданный не столько Шарли, сколько себе самой.

Шарли встала и мучительно попятилась, но замерла, когда Анаксимандр предупредительно тявкнул на нее: не двигайся.

Когда Кларисса подошла к ней на расстояние вытянутой руки, удивленное выражение исчезло с ее лица.

– Она холст-реплика, – сказала она Анаксимандру, который не знал, что это означает. – Ты – копия, – сказала она Шарли, – если тебя это может утешить. Твой оригинал уже мертв или живет где-нибудь. Ты не настоящая. – Кларисса повернулась к ней спиной и пошла прочь. – Она больше не доставит хлопот.

Анаксимандр, оглядываясь на всякий случай, пошел следом за Клариссой.

– По крайней мере, она на собственном опыте узнала, что такое огонь, – сказал он в спину своей подопечной, когда отошел на достаточное расстояние, но она, казалось, не услышала его.

Беллоуз подобрал Адама, сдул с него пепел и последовал за остальными.

Шарли осталась умирать от своих ожогов, и это событие неизбежно произошло некоторое время спустя