Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Со своего места Анаксимандр видел эти страницы, но, похоже, они его не убеждали.

– Ты говоришь, что огонь есть «поток», но я опять спрашиваю, к какого рода вещам относится поток? Является ли он образом существования, которое демонстрирует только огонь? Я никогда не видел никакого другого потока этого типа, а всё, что видел, это был огонь. Сказать, что огонь есть поток…

– Если это слово ничего для тебя не значит, – прервал его Адам, – то только потому, что ты невежа, а потому тебе следует более усердно заняться учебой.

– Вы все не правы, – сказал голос, испугавший троих, считавших, что они одни в сгущающейся ночи. Голос этот не принадлежал проснувшейся Клариссе, Анаксимандр понял это мгновенно, а потому принял атакующую позу. Беллоуз встал, Адам захлопнулся.

Голос, источник которого Беллоуз и Анаксимандр пытались разглядеть через языки пламени, был высоким, но сильным. В нем слышалась уверенность, но не высокомерие, и если бы он принадлежал женщине здоровых средних лет, которая была бы учительницей или врачом, они бы не удивились. Но на самом деле это было не так.

Вместо этого перед ними стояла высокая красивая женщина в дорожной одежде, к ее хорошенькому лицу прилагались длинные волосы кудряшками. У нее были миндалевидные глаза и блестящие губы, и разного вида кольца на всех пальцах. В одной руке она держала меч, тонкий и прочный, как рапира для фехтования, заостренный на конце.

– Меня зовут Шарли, – сказала она. – И я здесь по делу.

Анаксимандр объяснил Беллоузу план, кивая головой: они идут вокруг костра в разных направлениях кратчайшим путем и встречаются там, где стоит женщина, но Беллоуз остался стоять, где стоял, окаменев от страха.

– Твой друг поступает разумно, собака. Оставайся на своем месте. – Шарли кивком показала на то место, где спала объект служебных обязательств Анаксимандра. – Я здесь со своим любовником. Его зовут Глухой Сэм. – Этот «Глухой Сэм» накрыл лицо Клариссы платком и приставил нож к ее сердцу. – Он налил ей эфир в рот, но, если вы ее разбудите, его клинок убьет ее.

Анаксимандр издал глухой рев, но кому он адресовался, сказать было трудно, поскольку он не мог атаковать ни мужчину, ни женщину, не ставя под угрозу жизнь Клариссы.

Шарли подняла одну руку, другой рассекла воздух мечом.

– Огонь, – сказала она, – состоит из смерти. Как и я. Если вы мне не верите, мы можем устроить тест. – Она не стала ждать их согласия, она шагнула вперед и вошла в пламя, одна ее нога стояла в пепле в центре костра, а другая на полене, горевшем самым свирепым пламенем. Она постояла так, словно не ощущая ни огня, ни потока, и смотрела в глаза Беллоуза. – Кто-нибудь хочет ко мне присоединиться? – спросила она. Языки пламени облизывали ее икры, обхватывали ее ноги до колен. – Никто не хочет? – Она улыбнулась, а потом одним быстрым и плавным движением пронзила мечом Адама и бросила на угли.

Беллоуз вдруг преодолел свой страх и бросился на нее, но она наставила кончик меча на его горло. Откуда-то, где спала Кларисса, раздался бессмысленный лай, который остановил убийство, которое она собиралась совершить. Это был не Анаксимандр, что сразу сказал бы любой, кто знал этого пса. Это был Глухой Сэм, привлекавший внимание Шарли.

Она повернулась к нему и по артикуляции его губ поняла, какие смыслы он ей передавал, при этом она оставалась в огне, не ощущая его воздействия.

– Театральщина? Прежде тебя это ни разу не беспокоило, – ответила она на возражение. – Отлично, – сказала она. – Мой любовник не видит нужды во всей этой… показухе. Вполне справедливо. Если вам любопытно, мои обувь и брюки покрыты огнеупорной пастой. Я многие годы закалялась, и теперь моя чувствительность к боли понижена. – Она улыбнулась. – И тем не менее я всё еще смерть… по крайней мере, для вас двоих. – Она повернулась к Беллоузу, который осторожно то делал шаг вперед, глядя на Адама, то отступал.

Теперь заговорил Анаксимандр, он осторожно крался вперед, пользуясь тем, что внимание остальных приковано к Шарли.

– Ты не бойся, Беллоуз. Уничтожить Адама таким образом невозможно. Посмотри – он остается в таком же нетронутом состоянии, в каком и эта женщина. Но ее телесная целостность не сохранится надолго, как и ее спутника-джентльмена. – Анаксимандр опустил голову и поднял губы, и в свете пламени сверкнули его зубы, острые и длинные. Он зарычал так, как его учил Бессердечный Гарольд Смайк, издавая звук, которые люди и собаки чувствуют в своих бунтующих желудках. – Я убью тебя, а потом убью его и, если я еще буду жив, я сгрызу твои кости дочиста.

Собака почувствовала, что это была угроза, которая, казалось, игнорировала угрозу этой пары, а именно – убить Клариссу, объект его служебного долга, – и он сообразил это с учетом трех сторон ситуации, каждую из которых он оценил с волшебной скоростью, данной ему его фантастическим происхождением и в сочетании с информацией, которую ему предоставили его волшебные чувства.

Во-первых, когда он служил в офисе Пэджа, отрабатывая долг хозяйке распивочной, где в него попала отравленная пуля, было очень много ощущений, которые приходилось игнорировать, как того требовали обстоятельства. Это верно для всех нас – личность всегда должна в первую очередь сосредотачиваться на срочных делах, хотя это не значит, что наши чувства закрываются от всех других поступающих в них фактов. Что бы ты ни делал сейчас – остановись. Посмотри налево, посмотри направо – эти вещи не кажутся совершенно незнакомыми, потому что они были на периферии твоего внимания, пока ты читал, но всё же они влияли на твои органы чувств. Так обстояли дела с Анаксимандром в те времена в доме Пэджа. Теперь он понял, что познакомился с запахом этих двоих раньше, запах этот едва ощущался, потому что был остаточным от их предыдущего присутствия там. И еще они заходили в ресторан у офиса, и их запах хранился в памяти Анаксимандра в списке людей, которые составляли тамошнюю клиентуру. Значит, он знал эту парочку, как особо опасных, по их связи с мистером Пэджем, который и сам был человеком особо опасным.

Во-вторых, у этих двух личностей было подозрительно большое количестве всякого оружия, часть которого проступала под их одеждой, другая часть проявляла себя запахами – пороха, оселка, твердого дыма и прочее… и некоторые из этих веществ оказывали влияние на кожу или входили составляющей в запах их пота, а потому, как понимал Анаксимандр, они так или иначе претерпели изменения. Некоторые неразборчивые в средствах собачники отравляют когти бойцовских собак, а потому их противники нередко защищают своих животных антидотом, а эти яды и противоядия имеют слабые, но узнаваемые запахи, и от обоих этих нежданных гостей исходили подобные запахи, а потому он понял, что эта парочка принадлежит к разряду людей, которые считают, что в их интересах делать такие вещи, что уподобляло их ассасинам или опытным головорезам сходного типа.

В-третьих, Анаксимандр прекрасно знал, как дышит Кларисса во сне, он провел рядом с ней немало ночей в ее доме в Торговом Конце, в надежде, что она отдыхает, охраняя ее до самого утра. Он знал, что до появления ассасинов она была занята своими внутренними проблемами во сне, а теперь он знал, что, хотя она и делала вид, что находится в отключке, на самом деле она была в полном сознании и готовилась к кое-каким действиям. Эфир, запах которого он ощутил, был достаточно свеж, а следовательно, эффективен, поэтому у Клариссы, вероятно, выработался иммунитет к этому средству – вполне возможно, из-за частого использования его в качестве снотворного, – и он поэтому слышал микромышечные движения ее челюсти, вызывавшие потрескивание суставов. Пусть он и не мог расшифровать слова, но догадался, будучи достаточно хорошо осведомленным о ритмах заклинаний, что она пребывает в процессе безмолвного произнесения одного из них.

Три этих факта, какими они представлялись