Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

в боги, отвечало на эти слова с вызовом, хотя в нем не было ничего, кроме буквального смысла, и такой вызов получал одобрение мистического органа. Сириус вдвое увеличился в размерах, поскольку размер собаки есть указатель ее силы, зубы пропорционально выросли в челюсти и стали острее, увеличились и в количестве, поскольку для собаки возможность показать крупные и многочисленные зубы – всё равно что сказать «я мощный боец».

Крупные лапы Сириуса растаптывали ландшафт, сотворенный Господином, сокрушая карточные домики его трущоб в ямы, обрушивая растянутые и деформированные ограды, которые прежде служили для недопуска нежелательного элемента в Торговый Конец, а теперь утратили эту свою функцию, не было и обитателей трущоб, чтобы преграждать путь, только колючие многоногие чудовища, с которыми Сириус сталкивался прежде. Дома в Городе перестали быть невысокими и аккуратными, они тоже опасно вытянулись, они были слишком непрочными, чтобы выдерживать самих себя, когда из-под них ушли фундаменты, когда они стояли наклонно, упираясь один в другой, а под топот собачьих ног рушились от вибраций. В них иногда встречались дети и глупые взрослые, которые разбегались, лишь когда их дома стали рушиться, но большинство домов пустовало.

Сириус теперь был такой крупной собакой, что, когда эти дома падали на него, он даже глазом не моргал. Собака, бегущая в камышах вокруг озера, испытывала бы меньше неудобств, чем Сириус в это время, и примитивная разновидность мысли, явленная для него не в словах, а в образах, родилась в его голове именно в таком значении, и он про себя наслаждался этим радостным мгновением свободы, несясь по улицам, превращая их в развалины – так обычная собака притаптывает траву на берегу. Он припадал к земле, он перекатывался через голову, он выписывал кренделя, как это делают игривые собаки. Он открывал пасть, и рычал, и лаял от радости, а вокруг него рушился Торговый Конец.

Он резвился на руинах.

По правде говоря, происходящее ни для кого не было потерей – изменения, произведенные в городе Господином, сделали это место невозможным для проживания, и то, что еще оставалось от него, было прелюдией к модернизации Господином своего творения, хаос предполагалось устранить посредством волшебства и заменить новыми домами, площадями и колоннадами, величественнее, чем прежде, и более обширными, – но не потери доставляли Сириусу удовольствие. Как уже было сказано, он с самого начала был богом не разрушения, а чего-то более позитивного, а удовольствие – вещь позитивная, даже несмотря на неизбежные последствия. Что для одной собаки радость, то для другой – неудобство или что похуже.

Но радость для богов разновидности Сириуса не была безграничной – в отличие от тех богов, чьи собственные желания и есть всё, что их волнует, – поэтому он в своем новообретенном богоподобном состоянии, с его новым богоподобным восприятием почуял запах Натана, его подопечного, тогда как раньше такого запаха в этом мире не было.

«Запах» – неверное слово, но ни в одном из человеческих языков нет подходящего слова для определения надвигающего чувства, что существует холст-версия человека, что и передается посредством имплантированного мистического органа, усиленного Божьей Плотью, в расцветающее сознание собаки, ставшей богом. Даже у Сириуса не было подходящего названия, но тем не менее он свои игры вопреки всему прекратил. Он остановился так резко, что, хотя на него и обрушилось несколько домов, он остался неподвижным, ноздри его раздувались, в его груди нарастало сияние.

Он почуял запах сандалового дерева, который в его памяти был связан с Натаном.

Этот запах нес в себе и указание направления, а потому Сириус развернулся, посмотрел вверх, куда утесисто тянулось то, что осталось от прежнего Мордью, исчезающего за облаками. Он помнил и чувствовал, что здесь располагается Особняк Господина, высоко и далеко даже для гигантской собаки.

Сириус чувствовал, что может вырастить себя до размеров горы, встать против Горы Мордью, зарычать на нее, ухватить Особняк и таким образом обеспечить освобождение Натана, но в то же мгновение к нему пришло ощущение, что ничего из этого не получится, рябь будущего говорила ему, что любое подобное действие не приведет к исполнению его желаний, а, напротив, сделает их воплощение невозможным. Подрагивание холста сообщало ему, что он находится не в физическом мире, представленном этим бурным ростом камней, а где-то на его задворках, в отдельном мире, проход в который располагается в реальности материального Особняка. Если это здание упадет и превратится в пыль – если он вырастет до таких громадных размеров, что от одного его лая Особняк развалится на части, – тогда ему придется разбирать гору камней в поисках ключа, а при громадных размерах такие поиски будут сильно затруднены.

Ключом был медальон – тот, что когда-то содержал в себе палец Натанова отца и находился на шее Натана, будучи повешен туда Господином. Воспоминание об этом ясно всплыло перед ним благодаря запаху, и Сириус знал, что его истоки довольно близко, и он перестал занимать свой разум глупостями, а бросился вверх по крутому склону, его гигантские лапы прорывали борозды в фундаменте города, разрывали улицы, с корнем вырывали искривленные деревья, уничтожали парки.

В нездоровой геометрии того, что осталось от колоннад, скрывались покрытые грязевой коростой обитатели трущоб. Они до недавнего времени довольно вольно обращались с собственностью торговцев, которых выгнали из жилищ, но теперь они собрались и смотрели, разинув рты, сначала ошарашенные превращением города в гору, а потом, выбежав на улицы, чтобы не оказаться погребенными под развалинами домов, снова ошарашенные, увидев существо размером с Сириуса, который не был похож ни на одну из собак за всю их историю и не только своими размерами, но еще и – теперь – божественной аурой, исходившей от него во всех направлениях.

Сириус пробежал мимо, не испытывая ни малейшего интереса к этим существам, но там, где его аура освещала мир, происходили трансформации – вода превращалась в нектар, мусор в манну, на голой земле появлялись новые зеленые ростки. Увечные выздоравливали, бездыханные начинали дышать, у безглазых вырастали глаза, как у Гэма Хэллидея под воздействием Искры Натана. Божья Плоть в достаточном количестве и при достаточном наличии материала – такого, как существо, волшебным образом созданное Господином – может творить вещи, наделенные силой большей, чем демонстрировал поначалу нездоровый ребенок мужского пола, даже притом что судьба готовила для него божественное будущее, и собака расточала его энергию, не зная, в отличие от человека, никаких ограничений, потому Сириус и творил чудеса повсюду, где пробегал.

По причинам, раскрытия которых не следует ожидать ни от одного бога, Сириус двигался по часовой стрелке, потом против часовой стрелки, потом снова по стрелке, иногда возвращаясь вниз, чтобы потом опять взлететь. Двигаясь таким образом, словно собака, играющая в саду, он совершал странные и противоречащие логике движения на пути к своей цели; вот в поле его зрения появилась Фактория, где вспыхивали негасимые пожары, а из пробитого водопровода били фонтаны воды, потом Пакгауз, от которого несло гниющей и обгорелой едой из рухнувших складов и обезумевшим домашним скотом. Относительно не изменившимся остался только Порт – да и какие изменения может претерпеть водный пятачок, даже если окружавшие его стены и обрушились, в особенности, Морские Ворота, которые теперь не закрывались аккуратно и волшебным образом, а представляли собой два громадных блока, напоминающих двух поющих и дрожащих пьяниц, опирающихся друг на друга, чтобы не упасть на ветру.

Это, как и люди в колоннадах, никак не повлияло на сознание Сириуса, но и нужды в таком влиянии не было, поскольку его мироприсутствие становилось обширным – в мере достаточной, чтобы всё известное сущее становилось известным и ему, отдавал он себе в этом отчет или нет. Более того, знание мира, вошедшее в него, было доставшимся ему прямиком знанием о сущностях в самых их фундаментальных формах, не замаранных пониманием. Хотя и справедливо представление о том, что эта чистота растворилась бы, если бы он попытался подвергнуть ее допросу, Сириус в том ментальном воссоздании, которое предлагали ему его органы восприятия, получал сведения обо всем местном материальном царстве и откладывал на потом размышления об абстрактных нематериальных концепциях, которые могли быть сопоставлены с первыми.

Так уж устроен мозг у богов – он