Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Дашини повернулась, и теперь выражение ее лица сменилось с печального на рассерженное.

– Эта штука, – сказала она надтреснутым голосом, – богиня-покровительница этого царства. Она мой друг. Она должна летать. Она никогда не садится на землю.

Не то чтобы Присси не заметила, что Дашини расстроена, но она не знала, что с этим делать.

– И что? – сказала она, посмотрев на лестницу. И хотя ступени, казалось ей, раскачиваются, она сделала первый шаг вниз. – Всегда что-то идет не так, верно? Давайте уже, идем.

Дашини сделала вид, будто не слышала слов Присси.

– Мы должны выяснить, что тут случилось.

Теперь пришла очередь сердиться Присси.

– Слушай, когда ты вела нас в Маларкои, ты говорила, что здесь рай небесный. Никакой тут не рай. Это ужасное место, и ты должна вывести нас отсюда. Я понимаю: твои драконы умерли или что-то такое, но, пожалуйста, выведи нас отсюда.

Дашини встала, отряхнулась.

– Из этого уровня есть два выхода – смерть или Дверь. Хочешь броситься с утеса? Нет? Тогда мы сможем попасть к Двери, только если она доставит нас туда.

Присси облизнула зубы.

– Но сначала, прежде чем она отнесет нас туда, нужно будет выяснить, что с ней случилось?

Дашини кивнула.

– Она всегда добивается своего, верно? – сказала Присси Гэму.

Когда Дашини, Гэм и Присси опустились, наконец, на уровень земли, ноги у них дрожали от спуска по почти бесконечной и опасной лестнице.

Драконы здесь были повсюду – некоторые маленькие, как птицы, другие такие огромные, что их размеры невозможно было оценить с какой-либо точностью, и между этими крайностями огромное разнообразие размеров. Большинство из них были мертвы и уже подверглись разложению, а те, которые еще дышали и которых Дашини поднимала с земли, казалось, утратили волю к жизни.

Они смотрели на нее, заглядывали ей в глаза, а потом их тела обмякали.

– Их Искра иссякает, – сказала Дашини. – Они словно сами выдавливают ее из себя.

– Сыты по горло, – сказал Гэм.

Присси подошла, высоко задирая ноги, и встала между ними.

– Я их не виню, – сказала она. – Я бы сказала, что мы должны положить конец их страданиям, но их слишком много.

Дашини повернулась к Джапалуре и пошла к ней, не глядя под ноги. И хотя Гэм и Присси пытались ни на что не наступать, через некоторое время они сдались и стали делать вид, что ничего особенного не происходит.

Солнце в небе оставалось на одном месте, так что сказать, сколько времени они бродили по кладбищу, было невозможно.

– И на всех уровнях одно солнце? – спросила Присси.

– На этот вопрос трудно ответить, – сказала Дашини. – Моя мать обследовала холст ясновидствованием на каждом уровне, а потом закрепила имеющееся их число в Пирамиде, воспользовавшись Дверями. Промежуточные царства созданы из идеальной материи реальности, так что, с одной стороны, да, повсюду одно и то же солнце. Если посмотреть иначе, но тоже с совершенно верной точки зрения, это солнце данного царства, отдельное и не связанное с солнцем материального мира, то есть ответ – нет. Фактически…

Присси подняла руку:

– Бог с ним, забудь, что я спрашивала. – Она посмотрела на Гэма, вскинула брови и покачала головой, разделяя с ним один из тех общих моментов, в которых, как Дашини чувствовала, ей никогда не будет места. Но Гэм отвернулся с обеспокоенным лицом, словно Дашини была ему небезразлична.

Мгновение спустя Гэм поймал взгляд Дашини. Он пожал плечами, отвернулся, и они все вместе пошли дальше.

Дашини показала им, какие из кактусов содержат воду, хотя по их виду этого ни за что не скажешь, какие из редких кустарников имеют съедобные корни, но больше они нигде не останавливались, пока не устали до изнеможения. Подходящего места для стоянки они так и не нашли. Чем ближе они подходили к Каменному Дубу, тем больше мух жужжало в воздухе, тем сильнее становился сладковатый запах разложения. Стоны и предсмертные хрипы становились более громкими и вездесущими. Их хватило только на то, чтобы очистить небольшую площадку, опустить веки, обхватить себя за голову так, чтобы закрыть уши, а ладонями защитить рот и надеяться, что усталость сморит их сном.

А уснув, они вошли в сон Джапалуры.

Ничего сложного в этом не было – мозги драконов устроены очень просто, – Джапалуре снились сумерки, когда солнце уже зашло, когда мир оставался жарким, но остывал; ее живот был полон, и ничто не вынуждало ее двигаться. Рядом находился ее народ, а противника они победили.

Она видела этот сон с такой убедительностью, что он стал реальным для всех, кто в нем участвовал.

Его видел Гэм, который в собственном мозгу превратился в дракона, его видела Присси, выпроставшая свои драконьи крылья и размахивавшая своим драконьим хвостом.

Даже Дашини видела его, ее воспоминания об этом месте смешивались, пока мысли Джапалуры не обратились к смерти – то, что она съела, отравило ее кровь, которая теперь медленно сворачивалась в жилах. И тогда Дашини проснулась, встряхнула двух других и вывела их из сна.

Оставшиеся живыми драконы были в основном мелкими, едва ли больше ящериц, и они поспешили к Каменному Дубу, куда их звало преклонение перед их богиней Джапалурой.

Подойдя поближе к дереву, тройка детей увидела ящериц, которые поднимались по стволу, прокладывая путь вверх. Их стопы делали шаги, их когти процарапывали канавки, и медленная хладнокровная процессия ящериц вокруг дерева показала детям путь, которым они должны идти.

Здесь было узкое место, петлявшее между стволом и щиколоткой Джапалуры, и трое детей пошли этим путем, их левые ноги и руки терлись о чешую дракона, правые – об огромную ветку Каменного Дуба.

Они стали забираться наверх, и процессия ящериц поредела, некоторые из подданных Джапалуры бросились прятаться в складках тела их богини, другие избрали более короткий маршрут – вверх по ее ноге.

По щиколотке они добрались до ее голени, потом подъем становился круче вплоть до ее колена. Дерево без ящериц, готовивших путь, стало слишком гладким, а потому трое целиком и полностью перешли на дракона, где можно было пользоваться неровностями чешуи, которые стали для них ступеньками и зацепками.

Час за часом они поднимались до места, где им открылось жаркое солнце.

Они поднимались, поднимались и поднимались на невыносимой жаре, пока их руки и ноги не покрылись царапинами, отчего двигаться стало почти невозможно. Они устали и замедлили подъем, и теперь ящерицы стали их обгонять, иногда ступая прямо по детям, а солнце светило с прежним своим пылом, не исчезая ни на секунду.

Выбора у них не было – только продолжать подъем, невзирая ни на какую усталость, и когда они уже думали, что вот-вот умрут от изнеможения, то обнаружили, что добрались до широкой мембраны в месте присоединения ноги Джапалуры к остальному телу.

Они легли там, лицом к солнцу, которое доходило до них, проникая через тенистое пространство листвы. Единственное, что им здесь было знакомо по своим масштабам, так это солнце, хотя они не могли сказать, сдвинулось ли оно с места за долгие часы их подъема хотя бы на дюйм.

Неизвестно, сколько часов прошло, но, оказавшись на предплечье дракона, они снова могли идти.

Поверхность была горизонтальной, может быть, даже чуть наклоненной вниз, и у них голова закружилась от удовольствия, когда после долгого мучительного карабканья вверх они преодолели немалый путь, почти не тратя на это сил. Это было подобно полету – бег по конечности богини, словно ты двигался и отдыхал одновременно, и мышцы, которые только что заявляли категорические протесты, теперь наслаждались свободой от нагрузки. Дети смеялись и улюлюкали от радости, даже Гэм.

Земля внизу лежала ровнейшим зеленым ковром, небо удивляло своей синевой, ветер над ними шевелил листву.

Но потом они дошли до бесконечной драконьей шеи, которая, виясь между ветками, уходила вверх на тысячи футов.

Когда время измеряется не днями, то как его