Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Джапалура не стала терять время, она опустила голову, медленно, осторожно, идеально, и наконец нож в руке Дашини пронзил кожу между чешуй, вскрыл артерию, которую Джапалура вытолкнула на поверхность.

Она была богиня, а потому устроила всё так, чтобы не истечь кровью, пока не обопрется головой на огромную лапу, а другой лапой не перенесет Дашини к Двери.

Появились Присси и Гэм, оттащили Дашини от богини на безопасное место, и Джапалура, увидев это, снова закрыла глаза.

Послав свою последнюю мысль Дашини, она затопила землю своей кровью.

Дверь открылась.

XVIII

Ее защитник, часть пятая

Продвижение лица Бога в нутро Сириуса знаменовало также изменение в поведении призраков, которые теперь улыбались и поздравляли себя, они теперь были вне комнаты и являли себя через стены, явно для расширения круга интересов Сириуса. Сириус бросился бы за ними вдогонку, покусал бы им пятки, руки, но Божья Плоть обжигала его нутро, и ему не удавалось сосредоточиться на чем-нибудь другом.

С волшебным источником внутри Сириуса мистический орган становится неопровержимым оракулом, и он теперь расцветал в груди пса, как роза, распускающаяся под лучами утреннего солнца. И вот, вместо того, чтобы внушить собаке мучительную уверенность в том, что невозможно познать всё, его мистический орган пожелал сообщить ему – в его чувствилище, в его сознании, – что его способности возрастут соответственно.

Анаксимандр говорил иногда, что сознание, как его проявляют личности, знающие себе цену, подобно росту, или полноте, или глубине, или погруженности в себя, или времени – это измерение, которым владеют мыслящие существа, функция того способа, которым холст соединяет материальные и нематериальные царства. Прежде Сириус всего лишь чувствовал отзвук этих знаний – что было щедрой и благородной разновидностью любезности со стороны его приятеля, – но теперь это измерение расширилось в его собачьих мыслях, и он наконец мог объять все стороны предмета, какие получал его мистический орган.

В его голове возникло изображение квадрата, потом исчезла одна из его линий, потом квадрат превратился в куб, углы которого вдруг оказались вывернутыми наружу, потом к нему был применен метод поступательного прогресса, и всё превратилось в петлю наподобие уробороса. Все эти прежде туманные и зловещие предчувствия и важность того, что произойдет в будущем, вдруг стали яркими и понятными.

Мы, если мы не Сириус, даже если мы всего лишь Анаксимандр, неспособны понять, что пережила в такой момент собака, поскольку обработка информации подобного рода подразумевает способность видеть сквозь занавес тот материал, в который мир превращает всё, стать богом, а у нас нет ресурсов, требующихся для размышлений такого рода. Мы можем только ощущать их последствия; одним из таких последствий было обездвиживание Сириуса, другим – увеличение его в размерах, чтобы он поместиться в комнату, в два раза превосходящую ту, что он занимал ранее, но главным образом сделать так, чтобы выражение его морды было спокойным, но в то же время решительным.

Таковы боги – они спокойны, – или они не таковы.

Боги, которые не прибегают сразу же к аргументу убийства, видят и знают ход времени, они видят и знают, где могут с пользой для дела вмешаться, где постоять в стороне. Эти боги в ярости не пытаются порвать на части всё сущее. Они знают, что в рамках архитектуры Вселенной есть структуры, которые следует упрочнить и которые упрочнять не следует. Представьте себе карточный домик – одни его части стоят криво, и их нужно выпрямить, другие части готовы вот-вот обрушиться, их нужно укрепить, в некоторых частях избыток карт, они перекосились под опасным углом. Некоторые карты можно удалить, это никак не повлияет на прочность сооружения. Бог-разрушитель взмахнет рукой, и всё карточное сооружение падет в один миг, но воля бога вроде Сириуса направлена на сохранение и улучшение.

Человеку не дано знание воли божьей или тех вещей, которые вынуждают того или иного человека делать то, что он делает, но, возможно, бог, который по происхождению собака, захватывает с собой и собачьи заботы, и если на сей раз Сириус знал, как дальше будут развиваться события и по-прежнему сохранял верность принятым перед Натаном обязательствам, то это объясняет его следующее деяние.

Сириус подскочил вверх к потолку и, слившись с ним, перебрался в комнату выше, а потом и еще выше, словно подземный комплект комнат был ничем иным, как лестницей на поверхность. В три прыжка он выбрался наружу, на крутой склон Горы Мордью. Он рос с каждым прыжком, и существа, которые были предметом его забот прежде, теперь не вызывали у него никаких беспокойств. К нему подошли жаберники; поняв, что он им враг, Сириус уничтожил и их, хватая зубами, которые стали у него гораздо крупнее, и тряся, пока они не разлетались по швам на части.

Убийство жаберников было актом войны против их создателя, Господина, и если интеграция, которая должна была соединить собачий разум Сириуса с его нематериальным богоподобным сознанием, едва началась, это не означало, что его мистический орган оставался в неведении относительно этого факта. Для полубогов коллизия подразумевает соперничество между их реалиями, каждый пытается сделать материальное царство отражением себя самого, а не противника, и мистический орган, зная об этом и работая с Божьей Плотью, потянулся внутрь будущей божественной эманации Сириуса и обследовал его фактическую совершенную форму. Затем мистический орган встроил ее – в миниатюрном варианте – в отражения предметов, какими они могут и должны стать, если Сириус станет богом этого места. Используя энергию Божьей Плоти, он активизировал это условие в реальности, упреждая будущую попытку Господина не допустить этого с помощью инверсии, которая успешно насаждала мир-каким-он-должен-быть вместо мира-какой-он-есть.

Сириус, в качестве одной из разновидностей богов, был всё еще очень молод, а Господин был куда как опытнее его, и он переделал Мордью в гору. Шансов на то, что инверсия Сириуса удержится, не было никаких. Манипуляторами холста, имеющими мощь Господина, можно просто пренебречь одним желанием богов низшей иерархии, но это не значит, что никаких последствий для реальности не наступит, когда попытка будет предпринята. Верным является утверждение противоположного смысла, пусть и на короткий промежуток времени и не в полной мере, поскольку мир-какой-он-есть и мир-каким-он-может-быть возникают одновременно – поэтому-то он и присутствует в холсте, где присутствует всё: что может быть и что есть всегда – и это рвет материю того, что не имеет собственной защиты от сил, которые изменяют реальность. Большинство сущностей бессильны против волшебства такого рода, а потому мир сгибался и трескался вокруг Сириуса, переходя из одной конкурирующей реальности в другую и наоборот, и даже когда вопрос решался вмешательством превосходящей силы, объекты, представляющие эти силы, слабели. На короткий промежуток времени.

Это привело к появлению у Новой Стеклянной Дороге пронзительного звона.

Идеальное стекло издает идеальный звон при ударе по нему идеальным молотком, а стекло, далекое от идеала, в особенности если это ударение является следствием волшебства, производит ужасный звук, опасный для уха. Этот звук был слышен на всей Горе Мордью и в ее окрестностях, даже в Особняке, скрытом тучами на шпиле. И Господин в Особняке слушал, как можно предположить, потому что почти сразу же, спустя совсем немного времени, раздался зубодробительный звук повторного восстановления Реальности, звук, который заглушил звон. Сириус ощущал это как щиплющую боль в мистическом органе. Он клацал зубами, глаза слезились, и он услышал слова, хотя и не понимал их из-за вибраций, которые создавали пустоты в его черепе, и эти пустоты, хотя и бессмысленные для него, создавали иллюзию нахождения в них Господина – он узнал эту иллюзию по предыдущему контакту с ним.

Когда он был щенком, этого было бы достаточно, чтобы напугать его, поскольку Господин был суровым воспитателем животных и обучал их кулаками, и, хотя было бы неверно сказать, что никакой эмоциональной составляющей в этом воспитании не было, нынешнее бесстрашие Сириуса, как опытной собаки, недавно произведенной