Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

– Ты понимаешь, что говоришь? – уточнила я, вглядываясь в его бледное лицо.

– Если хочешь свободы – лучше добей, – последнее, что шепнул мне генерал. А потом сознание покинуло его – веки тяжело опустились, тело обмякло.

Я колебалась. Злилась. Ненавидела этого упрямого, опасного, безумного идиота. Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. А потом… Потом принялась снимать проклятие.

Знаю, как к нему относилась Олея. Но именно он помог мне, когда даже родной отец отвернулся и хотел убить. Да, не бескорыстно. Да, по своим причинам. Но даже в этом он был честен со мной – без прикрас, без издевок. Он столько раз помогал, а теперь моя очередь помочь ему.

С проклятием я билась несколько часов. Каждая минута тянулась вечностью. Вир здесь не помог бы – просто знаний шамана недостаточно. Только мой особый дар, немалой силы, мое упрямство и бескомпромиссность. Я была не готова сдаваться. Не сейчас. Не с ним.

Когда генерал потерял сознание окончательно, меня накрыло ужасом – таким ледяным, что перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что боюсь остаться в этом мире без него. Будто без этого мужчины мне не выжить. Может, так оно и есть. Но за его жизнь я билась даже сильнее, чем за свою, когда меня проклял Вир. И я победила.

Когда в кабинет вошел Тень, я уже завершала работу – последние алые нити гасли под моими пальцами, рассыпаясь в прах. Он кинулся ко мне, застыл всего в паре шагов, задавая вопросы – резкие, отрывистые, полные тревоги. Но я его почти не слышала. Голос доносился словно сквозь толщу воды. Не могла сосредоточиться на словах – так сильно устала. Голова гудела тяжелым колоколом, в ушах стучала кровь, перед глазами плыли темные круги.

С трудом поднявшись на ноги – тело казалось чужим, ватным, непослушным – я посмотрела на мужчину, и он непроизвольно сделал шаг назад. Испугался моего вида. Наверное, была та еще картина.

– Генерала прокляли. Насмерть. Я спасла. Но ему нужен постельный режим и Вир. Понял?

– Да… – выдохнул он.

– Что тогда стоишь? Быстрее!

Тень выбежал, а я медленно побрела в сторону своей комнаты, из последних сил переставляя ноги – словно по вязкому песку. Казалось, брела целую вечность: коридоры тянулись бесконечной чередой, стены мерцали и начинали двоиться. Пока не послышался голос Уилы – встревоженный, звонкий, сквозь пелену пробивающийся как спасательный круг.

Девушка ахала надо мной, причитала, кажется, ругалась – но слов я уже не разбирала. Мне нужно было только одно: добраться до кровати.

Мягкая перина легко приняла в свои усталые объятия. Веки сомкнулись сами собой. И я провалилась в темноту – глубокую, беззвучную, спасительную.

Лоил Наргар

В себя я приходил мучительно долго. Сознание возвращалось обрывками – то гулкая темнота, то чужие голоса, то снова провал. Тело ломило так, будто каждую кость переломали, а потом неумело сложили обратно. Даже дышать было больно. А потом мне дали выпить какую-то мерзкую гадость – горькую, с привкусом металла и травяной горечи, – и полегчало. Не сразу, но мышцы перестали сводить судороги, и я смог наконец приподняться на кровати, оперевшись на подушки спиной.

– Что случилось? – спросил я, хрипло, с трудом узнавая собственный голос.

Почему я вообще еще жив? Последнее, что помнил – острая боль в груди и чувство, как жизнь утекает сквозь пальцы.

В моей комнате находились брат – бледный, с темными кругами под глазами, осунувшийся, словно не спал несколько ночей, – и Вир. Шаман выглядел озабоченным, хмурился, покусывал губу, но излишней тревоги не проявлял. Это вселяло надежду: если бы дело было совсем плохо, он бы не стоял так спокойно.

– Что вы помните, господин? – уточнил шаман, склонив голову.

– Доставили артефакт, новую разработку. Мастер все объяснил как обычно, мы с ним попробовали, и он ушел. Я начал настройку под себя, когда из одного из отсеков вылетела красная стрела и попала в грудь. – Я поморщился, снова ощутив ту жгучую вспышку. – Было очень больно.

– В вас попало проклятие на крови. Оно отличается цветом от обычных, и в активной фазе его видно окружающим, – пояснил Вир, и его голос звучал ровно, почти безэмоционально.

Я перевел взгляд на брата – тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, нервно сжимая и разжимая кулаки.

– Что с беспорядками в городе? – спросил я быстро, чувствуя, как с каждым вдохом возвращаются силы.

– Как начались внезапно, так же внезапно и прекратились, – ответил Тень, и в его голосе послышалось озабоченность.

Я замолчал, собирая мысли воедино.

– Значит, Дей рассказал про нас с Олеей императору, и тот решил, что раз не может убрать дочь, то попробовал устранить меня. – Я усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Почему же раньше не решился на подобный шаг?

– Такое проклятие сделать очень сложно и долго. К тому же нужно еще преподнести его жертве. Возможно, план разрабатывался давно, и в нем не были учтены последние изменения событий, – заметил шаман. – Вас спасла ее высочество. Если бы не она и не особенность ее дара, вы бы погибли. Я вас спасти бы не смог.

Ее высочество. Олея.

Я прекрасно помнил наш разговор – тот, на грани между жизнью и смертью. Ее испуг, когда она нашла меня на полу. Как она торговалась – голос дрожал, но звучал твердо. Ее досаду, когда я отказался отпускать ее. И все равно… все равно спасла. Несмотря ни на что. Такая милая. Глупая. Упрямая. Я невольно улыбнулся краем губ.

– Как Олея? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ее высочество спит уже сутки. Она сильно выложилась, спасая вас. Совершила практически невозможное. Ей нужно восстановиться, – ответил Вир.

– Когда я нашел ее у твоего тела, у нее все глаза были красные, залитые кровью. Ужас, – повел плечами Тень, и я увидел, как брата передернуло от воспоминания.

Внутри что-то сжалось. Красные глаза. Кровь. Она убивала себя ради меня. А я даже не мог тогда поблагодарить – только смотрел, теряя сознание. Ничего, буду благодарить всю жизнь.

– Тогда что ты делаешь здесь? – мрачно посмотрел я на шамана, и голос мой прозвучал резче, чем я планировал. – Иди к ней и позаботься, чтобы все было хорошо. Если она не придет в себя, я отделю твою голову от тела. Лично.

Вир глубоко вздохнул, медленно потер основание шеи, словно разминая затекшие мышцы. Потом склонился в поклоне – ровно