Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

просто проигнорируем тот факт… что ты дочь Вестницы? – спросил Узор. – Вестники подобны спренам: они не умирают окончательно, даже от осколочного клинка. Она по-прежнему где-то жива».

– Я знаю, – ответила Шаллан, снова вытирая слезы, пока отец пел. – Узор… она была на моей свадьбе.

94. Священная Правда

ДЕВЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ НАЗАД

Узоковательский монастырь Сзет отыскал легко – с детства слышал о нем мифы и легенды. Участок камня с высокими скальными образованиями вокруг. Загадочный, защищенный от ветров укромный уголок.

Это место называли монастырем, однако его создали сами камни, не полагаясь на помощь рук из плоти. Деяние Первого Спрена, прежде чем он распрощался со своим творением и продолжил путь.

Сзет приземлился в самом центре. Столько камня! Стоя здесь, он старался разглядеть хоть клочок почвы. Сюда мог ступать лишь кто-то крайне нечестивый – или же крайне святой. В прошлом было десять тех, кто подходил под оба определения. Опустившись на колени, Сзет коснулся одной из прорезей в камне: она сохранилась даже спустя тысячи лет, ее поддерживали в чистоте шаманы. Он ожидал найти здесь парочку из них, но вокруг было пусто.

Он почтил каждое углубление в камне по очереди: ножны Клинков Чести, оставленные, когда священными мечами одарили шинцев, отдав им на хранение. Он обошел все…

…все девять. Правильно. Сзет почувствовал себя глупо, ведь до того представлял себе десять человек. Неужели он так легко забыл свои уроки? Он остановился у гладкого участка камня там, где находился бы клинок Тальмута, и поцеловал землю. Его губы впервые коснулись камня.

Упершись лбом в камень, он молча вознес молитву Тальмуту. Тому, кто избрал остаться в Преисподней, чтобы его братья и сестры – и все человечество – смогли избежать той же участи. Это сказание было таким драматичным, таким вдохновляющим, что Сзет поражался тому, что ему уделяют мало внимания в их учении.

Он запомнил один пересказ. В дни обучения в монастырях аколиты разыграли священный текст, где Тальмут встал перед остальными девятью и потребовал, чтобы ему позволили вернуться в Преисподнюю в одиночестве ради блага всех остальных. Каждый из девяти настаивал, чтобы Тальмут позволил отправиться туда ему или ей вместо себя, но их доводы разбивались о его безупречную логику.

Сзет вновь поцеловал камень, радуясь этой отсрочке перед встречей с Голосом, потому что часть его, которую он никогда не признавал, боялась.

– Что теперь? – спросил он.

«Теперь – Правда», – ответил Голос.

– Я не хочу выхолощенную версию. Расскажи мне все.

«Расскажу».

Чем дольше Сзет размышлял о том, что с ним случилось за последние месяцы, тем хуже ему становилось. Носители Чести использовали его, чтобы устранить неудобного члена ордена.

– Я здесь, – произнес он, оборачиваясь вокруг себя. – Покажись мне.

«Не следует требовать у тех, кто лучше тебя, Сзет, – упрекнул его Голос. – Меня подмывает заставить тебя подождать. Быть может, ты хочешь, чтобы другие подготовили тебя к тому, что ты скоро увидишь?»

– Нет. Я не хочу слышать их версию, о чем бы тут ни шла речь.

«Почему же?»

– Я им не доверяю.

«А мне доверяешь?»

– Приходится. Иначе что остается?

«А-а… Это отличный ответ, – сказал Голос. – Я не всегда нахожусь здесь, но вернулся лично ради встречи с тобой. Иди по тропе слева от тебя».

Сзет повернулся в ту сторону, оставив за спиной Ножны Мечей, и двинулся по узкой тропке среди скал, промытой до гладкости веками дождей.

«Вот, сверни здесь».

Оглянувшись, Сзет обнаружил, что, хотя промоина уводит дальше вниз, от нее отходит тропинка вдоль пологого уступа футах в десяти над землей. Сзет пошел по ней, ведя рукой по каменной поверхности утеса и скрипя подошвами по узкому карнизу. Он намеренно решил не взлетать.

Пещера оказалась всего в паре десятков футов от начала тропинки. Сзет остановился недалеко от нее.

– Сюда?

«Да. По вознесении каждый носитель Чести должен предстать передо мной, дабы испросить моего одобрения».

– А если кто-то его не получает?

«Такие отсеиваются задолго до того, как им позволят зайти так далеко».

– Тогда что же случилось с Туко?

«Он подавал надежды, но в конечном итоге оказался слишком слаб, чтобы делать то, что нужно».

– А именно?

«Иди вперед. Давай поговорим лично».

Нахмурившись, Сзет двинулся дальше по тропе, ставшей будто бы… темнее, чем мгновением ранее. Разум не мог найти объяснения резкой перемене. Тень в безоблачный день. Давящее чувство на душе. Чернота, видимая, лишь когда не смотришь на нее прямо.

Здесь что-то было очень-очень не так.

– Что это? – спросил Сзет.

«Что?»

– Я чувствую… что-то темное.

«Чувствам доверять не стоит. Иди ко мне».

Сзет подошел к устью пещеры. В тоннеле за ним он заметил срезы, сделанные осколочным клинком, и… следы пальцев? Работа камнестража или волеформатора.

«Готов ли ты к встрече со своим Богом?» – спросил Голос.

– Бог нас покинул, – прошептал Сзет. – Бог создал мир, убедился, что новое творение его радует, и отправился дальше. Он – в солнце на небе и в дальних пределах. Нас пестуют спрены.

«Ты говоришь о боге. Не о твоем Боге».

Сзет сглотнул и ступил в тоннель. Освещая себе путь единственным рубином, он заходил все глубже, и его шаги гулко отдавались в темноте. Так он достиг комнаты, по другую сторону которой тоннель продолжался. Комнату… наполняли спрены.

Приколоченные к стенам.

Он ахнул, схватившись за камни по обеим сторонам прохода. Помещение было от силы десяти футов шириной и имело ровные стены. К ним кристаллическими штырями были пришпилены десятки священных спренов, все разных видов. Будто для украшения.

Камни нечтимые… он различал их крики. Видел, как они корчатся. Вопил в невообразимой панике спрен ветра в форме маленькой женщины, пытаясь вытолкнуть из груди штырь, воткнутый сквозь нее в камень. Трепетал, будто огонек свечи, и тихонько хныкал спрен пламени. Неподвижно висел спрен славы, круглый и бугристый.

Что с некоторыми, Сзет не понимал. Вон там, в луже крови, спрен гнева: он о таких читал. Но там не было штыря, зато он был воткнут выше, пришпиливая нечто, смутно напоминавшее пластину панциря какого-то насекомого. В другом месте бился, точно пойманная змея, спрен в форме прозрачного наконечника стрелы, которого Сзет не опознал.

Он нетвердо отступил назад, хватая ртом воздух. Пытаясь не слышать их жуткие крики – такие слабые, такие мучительные.

«Я держу их здесь с определенной целью», – произнес Голос мягче.

Сзет никак не мог определить, мужской это голос или женский.

«Они должны познать, кто их истинный хозяин. Спренам нужно меняться. Я могу их преобразить».

– Во что? – прошипел